Чтение онлайн

— Каких-каких болельщиков? — вступил в диалог папка.

— Какой-какой самоотвод? От родных сестёр? — опешила мамка.

— Что пристали? Мне ещё рано этим заниматься. И им рано. Спроси их сейчас: «Хочешь чуда расчудесного?» Что скажут? «Ага. Хочу шоколадку Алёнка». «А может, ещё что-нить позабористей хочешь, почудней?» А они снова: «Ага, если можно ещё чудесней, тогда хочу две шоколадки».

После моих кривляний от лица никому не известных сестёр, ужин был прерван на долгие и продолжительные аплодисменты, перемежавшиеся подзатыльниками. Хлопали папка с Серёжкой, а шуточными подзатыльниками одаривала мамка.

На том и закончились наши гляделки-посиделки с воспитательным и питательным ужином. Дальше был телевизор, потом опять телевизор, потом снова он же, но уже с программой «Время».

Как я ни старался хоть что-нибудь выудить из внешнеполитической обстановки, кроме напряжённости на Ближнем Востоке, ни в чём не разобрался и ничего не понял.

О Дальнем Востоке я уже слышал и даже летал с Павлом в ту сторону, а вот о Ближнем – понятия не имел. Расспрашивать, кого бы там ни было, я не стал, подумав: «Войны пока нет, ну, и ладно». Однако собрался в самое ближайшее время слетать на юг, чтобы отыскать Святую землю, на которой, по моему наитвердейшему убеждению, произрастала моя знакомая дерево-свидетель, она же за веру радетель, она же источник ладана, она же Босвеллия Бурзеровна.

С этой тётенькой-сестрёнкой с несметным количеством косичек, я готов был провести времени больше, чем с любой другой живой и настоящей.

«Что ещё нужно обязательно сделать? Что совершить? Куда слетать ясным соколом? Куда нырнуть хрустальным змеем? Куда телепро… двинуться? Короче. Куда перешагнуть и перепрыгнуть по космосу? — размечтался я засыпая. — Дел-то ещё видимо-невидимо. Хорошо, что у меня и моей команды ещё всё впереди. Плохо, что мы такие балбесы и повесы.

Может, не так уж плохо? Кто ещё в нашем бледно-розовом возрасте на такое отважится?.. А что тут отваживаться? Живи, и всё. Живи и… Главное, что всё ещё впереди».

Глава 22. Пятница - на рыбалку тянется

Утро пятницы. Снова «бессонная» ночь. Не приснилось, не пригрезилось, не показалось, не почудилось ничегошеньки. Я проснулся по приказу мамы и сразу же включился в бесконечный, но привычный круговорот. Умылся, позавтракал, оделся, дождался времени старта и… Вышел за калитку навстречу новому дню.

Вроде как, взял старт. Или стартовал. Зато без всяких выстрелов. Без выстрелов в воздух и в спину. Тихо и буднично. Пока тихо. Пока без выстрелов в спину…

Если бы не оклик Оленьки, я бы пребывал в бравом настроении до самого… Какого-нибудь масштабного мирового катаклизма. «Батюшки. Так я теперь самый вооружённый посредник в мире. В мирах?.. В грозди миров? — припомнил я вчерашний неизвестный подвиг в неизвестном городе, около очень известного кинотеатра. — Хорошо, что корыстью болеть нельзя, а то бы незнамо чем постреливать начал. С меня станется».

— Здравствуй, — догнала меня «незнакомка».

— Ты же обещала… меня в упор не видеть.

— Когда это? — удивилась соседка.

— Забудь. Мир? Friendship? Извини. Запутался в… мыслях и чувствах.

— Это ты так дружить предлагаешь?

— Это я тебе так вооружённое до зубов перемирие предлагаю. Размечталась она. Алёнка. Сама носи свой портфель.

— Ну, ты и дурачок. Ладно. Перемирие меня вполне устраивает. Лишь бы не угодить на твоё ядовитое жало, — погорячилась с перемирием Оленька, не понимая, на что меня спровоцировала.

— А от меня соседка сбежала. Испугалась, наверное, жала. Вся она от страха дрожала. Потому, что… Не знала, что у меня «жало мудрыя змеи», а не осиное жало, — тут же выдал ей песенкой по заслугам.

— Бе-бе-бе! Ослиное жало, — передразнила меня Оленька и обернулась крейсером «Авророй».

Но соседская «Аврора», даже будучи по самые бантики вооружённой надменностью и вредностью, так и не перестала улыбаться до самой школы.

* * *

Целый день я был пай-мальчиком. Учился, не покладая пары извилин. А остальными усердно работал на своём складе. Зарылся в воспоминаниях и чувствах обо всём происшедшем, начиная с ясельного детства. Оказалось, что и о моих четырёхлетних похождениях кое-что имелось в коробочках. Просто, невероятно!

Я, конечно, сразу же отложил все эти неудобные воспоминания, но зарубку сделал. «Иметь в виду», — нацарапал на коробках после того, как стёр первоначальную надпись «Поскорей забыть».

«А чего стесняться? Вырасту взрослым и вспомню, как себя чувствовал. Каким плаксивым и вредным был. Маменькиным сынком. Сейчас уже не маменькин. Но и не папенькин, конечно. Тогда чей? Мировой сынок? Точно. Я мировой…

Хоть на луну вой. Сегодня же пещерная лекция о моей гиппопотамности и деревянности. О моей неслыханной подменяемости-невменяемости и шутовстве.

Наделал вчера дел. Хорошо ещё, сегодня ко мне никто не прибегал. Поверили, что никуда не делся. Или не денусь? Да, никто из нас никуда не денется. Ну, разве что… Во второй круг на работу.

Ёшеньки! Я же ни слова, ни полслова о своих приключениях и злоключениях так и не рассказал. Как само собой разумеющееся, всё переварил и забыл. Одно только помню, что нужно кое-чему братьев научить.

Научить? Мягко сказано. Всё в их головах кверху тормашками перевернуть. Прямо, как Скефий недавно.

Недавно? Ещё вчера утром. Господи, ну, и неделька. Слава… Тебе, что уже пятница.

Пятница – папка на рыбалку тянется. А мамка в Михайловку. Были бы в Михайловке пруды или речка… Там же Чамлык есть. Точно. Это с него, что ли, мамка домой ходила с трусами на голове?.. Стоп. А это откуда на моём складе? Не от мамки? Может, она мне рассказала? О своих детских приключениях? Дождёшься от неё.

Но я же очень даже ярко всё вижу. И Михайловку, и Чамлык, и лето, и… Подружек? Или сестёр? Нет, не сестёр. Сёстры все старшие, а это соседка Лида и ещё пара одноклассниц. Точно. И все мы купались в речке. Недалеко от «ожидаловки». А это нам строго-настрого запрещали. Вот как. Поэтому мы после купания одевали свои платьица… Потом снимали и выжимали трусики… И клали их на головы. Чтобы те по дороге домой высохли.

…Ёшеньки! Откуда это во мне? Что ещё за ожидаловка? Это мы… Они так автобусную… Автостанцию называли? Юмористы.

А боялись мы не мамок… Не мамку… Не бабушку Наташу. А старших сестёр. Поэтому сушили… Головы с косичками и панамками-трусиками. А бабушка… Только вечером из колхоза при… Приезжала на полуторке или приходила пешком.

Твою же дивизию. Всё. Стоп. Где я?.. В классе?» — наконец-то, выбрался я из глубокого колодца своих и не очень своих воспоминаний.

Доучившись до конца уроков, по ходу которых выполнил все домашние задания, вернулся домой и переоделся. Потом выпросил у мира сокрытия и отбыл на Фортштадт. Долетел-то быстро и без приключений, а вот в пещеру входить повременил.