Чтение онлайн

— Элли.

Ее имя было произнесено как приказание — сурово и угрожающе.

Ожесточившись, Элли повернулась лицом к Николасу. Взгляды их скрестились. Глаза у него были просто бешеные. Такие ей довелось увидеть лишь раз, когда он говорил о мире без любви.

— Если уж вы разъяснили им мой интерес, — сказал Дрейк, и его глубокий голос был обманчиво спокоен, — то будет честным рассказать и о вашем.

Элли сузила глаза. Такого поворота ей следовало бы ожидать!

Не услышав от нее ответа, Николас повернулся к толпе:

— Мисс Синклер не хочет, чтобы вы продавали свои дома, потому что не желает продавать свой дом. Похоже, ей хочется все решить за вас.

— Точно! — раздался чей-то громкий голос. — Кому-то, может, и нужно продать свой дом.

— Мистер Дрейк не будет покупать дома поодиночке, — поправил Грейди. — Он покупает или все, или ничего.

— Вы сами слышали, что сейчас сказала мисс Синклер. Наш район уже не тот, что раньше. Так что у нас есть шанс убраться отсюда подальше и получить в придачу неплохие деньги.

— Я требую немедленного голосования! — громко заявила миссис Уолш.

Элли запаниковала. Этого нельзя допустить. Они не должны соглашаться.

— Миссис Уолш, о чем вы говорите? Ну, продадите свой дом, и куда вы пойдете?

— Она продаст дом, переберется в пансион и будет жить в тишине и покое до конца своих дней, — проговорил Николас и ободряюще улыбнулся миссис Уолш.

— Бога ради, да ведь у нее семеро детей! — резко возразила Элли. — Никакой приличный пансион никогда не согласится принять женщину с семью детьми.

— Это верно, — согласно кивнула миссис Ламберт. — Если вы, милочка, не можете купить себе другой дом, тогда вам место только в многоквартирном доме.

— В Нижнем Ист-Сайде? — ахнула миссис Уолш с испуганным и опасливым выражением лица.

— Миссис Уолш, несомненно, сможет выбрать место где-нибудь в другом месте, кроме Нижнего Ист-Сайда, — вмешался Николас.

— Интересно где? — воскликнула Элли. — В Нижнем Вест-Сайде?

— Я голосую против, — не стала дожидаться ответа миссис Уолш.

— Но вы же только что были за, — сказал Николас, и в его ровном голосе послышалось беспокойство.

— Ну и что? А теперь я против. У меня, конечно, нет своего особняка на Пятой авеню, но мой дом ухоженный и еще вполне крепкий. Мой Орвилл, да будет земля ему пухом, оставил его мне, выплатив все до последнего цента.

— Я тоже против.

— И я против.

Слово за слово, и только что согласные один за другим становились несогласными. Элли испытывала смешанное чувство облегчения и вины. Облегчения за себя, а вину за то, что смешала Николасу все карты. Но это было уже просто глупо. Он-то уж наверняка не испытывал никаких угрызений совести, стараясь порушить ее жизнь. Элли обернулась к нему. Лицо Дрейка было бесстрастным, но она доподлинно знала, что в душе у него кипит ярость. Он посмотрел на нее таким равнодушным и непроницаемым взглядом, что девушке стало не по себе.

— Ну что ж, — проговорила Элли и повернулась к выходу, — пожалуй, мне пора.

Она надеялась ускользнуть на улицу и поскорее вернуться домой, лишь бы не разговаривать с Николасом. Но не успела она закрыть за собой входную дверь, как надежды ее пошли прахом, потому что дверь снова распахнулась.

— Элли.

Она сбилась с шага, но тут же выправилась. Опустив голову, девушка торопливо пошла вперед, стремясь поскорее укрыться в своем доме. Но она не сделала и нескольких шагов, как он нагнал ее.

— Элли!

Николас схватил ее за руку, остановил и резко повернул к себе лицом.

— Черт возьми, Элли! Вы же все это делаете мне назло!

От неожиданности Элли даже рот приоткрыла. Если она и испытывала какое-то чувство вины, то теперь оно напрочь исчезло.

— Какой же вы все-таки самонадеянный и эгоистичный человек! Дело же совсем не в вас, а в том, чтобы спасти наши дома. Спасти нашу независимость от бесчестных домовладельцев!

— Так вы тоже домовладелец!

— Да, у меня собственный дом, но Барнард, Ханна, Джим и я — мы все как одна семья. Мы зависим друг от друга. Мы любим друг друга. То, о чем вам неизвестно, для нас самое важное.

У него на скулах заиграли желваки, и Элли это заметила. Но она уже зашла слишком далеко и отступать было некуда.

— Вы ничего не знаете о том, как творить, вы умеете только разрушать. И вам глубоко наплевать, что при этом вы причиняете боль.

Она знала, что подошла к опасному пределу. Николас уже едва сдерживался. И Элли испугалась. Но она не могла остановиться. Весь ее столь долго сдерживаемый гнев вырвался наконец наружу.

— Вы говорите, что стараетесь помочь Шарлотте. Да вы ей помогаете только потому, что для вас нож острый, если ситуация выходит из-под вашего контроля. Вас злит, что она больна, а всемогущий Николас Дрейк не может это уладить ко всеобщему удовольствию, дело-то как раз в этом — в вашей жажде власти, Дрейк. А совсем не в искреннем волнении за здоровье девочки.

Они продолжали пристально, не мигая, смотреть друг другу в глаза. Николас до боли стиснул руку Элли, но она не проронила ни слова. Вдруг он молча развернулся и размашисто зашагал куда-то по улице, таща ее за собой.

— Куда мы идем? — воскликнула она, когда они прошли мимо ее дома. Николас не удосужился ответить, продолжая стремительно шагать вперед.

Элли попыталась вырвать руку, но из этого ничего не получилось. Злость сменилась настоящим страхом.

— Куда вы меня тащите?

В таком же темпе они прошли еще пару кварталов и наконец вышли к высокому, облицованному гранитом зданию. Вокруг него находилась лестница, которая вела на крышу. Они начали подниматься и Элли наверняка бы споткнулась уже на первых ступеньках, не поддержи ее Николас.

— Отпустите же меня в конце концов! Но он будто не слышал. Так они и поднимались, с каждым разом забираясь все выше и выше. В отличие от Николаса Элли очень быстро начала задыхаться. Когда они оказались на самом верху, он наконец резко и пренебрежительно отбросил ее руку.

Дрейк несколько раз глубоко вздохнул, но не для того, чтобы отдышаться, а чтобы собраться с мыслями. Молча постоял, оглядывая раскинувшуюся перед ним панораму города. Элли проследила за его взглядом и увидела серую ленту Гудзона, еще дальше — холмы Нью-Джерси, а на востоке Ист-Ривер. Там-то, по слухам, и будет строиться Большой Нью-Йорк. Узкая полоса земли между двумя реками, известная как Манхэттен, была так густо застроена, что просто глаза разбегались.

Элли обернулась к Николасу со смешанным чувством беспокойства и заинтригованно. Увидев его отрешенное лицо, задумчивый взгляд, уставившийся куда-то в пространство, она подумала, что сейчас он очень похож на нее саму, когда она рисует. Он затерялся в каком-то другом мире.