Чтение онлайн

Орландо рассмеялся и сказал:

— Нет, чувак. Там не трудно.

— По крайней мере, в той части, которую мы исследуем, — сказал Энди. — Есть несколько экстремальных туннелей, но это смертный приговор для всех вас в нынешнем состоянии.

— Аминь, — сказал я и рассмеялся.

Гид обратился к нам, говоря на ломаном, но понятном английском. Следовать за ним, обращая внимание на то, куда ступаем. Всегда держать человека в поле зрения впереди себя. Ни в коем случае не уходить с пути, пока проводник не скажет, что все в порядке.

Мы кивнули, едва слушая.

А затем спустились к самому входу в пещеру — невпечатляющей черной расщелине в серой скале.

Вход в туннель был достаточно широким, чтобы войти не наклоняясь, хоть мои плечи и задели обе стены. Интересно, у кого-нибудь из моих приятелей есть клаустрофобия? Им было бы лучше сказать об этом до того, как мы зайдем внутрь, но в похмелье логика включалась редко. Я был четвертым в очереди, следуя за нашим гидом, Орландо и Энди, белую рубашку которого я удерживал в поле зрения, идя по неровной земле. Туннель растянулся, возможно, на пятьдесят футов, трудно сказать…

И тут Энди исчез.

На мгновение я почувствовал панику, прежде чем понял, что наш туннель выходил на большую площадь, а Энди просто шагнул в сторону. Я с облегчением вздохнул, преодолевая последний узкий отрезок в скале.

У меня перехватило дыхание.

Мы были в огромной подземной пещере. Фонарик Орландо осветил скалистый потолок, который находился так высоко над нами, что казался почти нереальным. Здесь слегка пахло затхлостью. Поток воздуха шевелил волосы на моих ногах. Мозг изо всех сил пытался осознать, насколько это пространство огромное. Но он потерпел поражение.

— Мы словно внутри спортивной арены, — сказал Сэм хриплым от удивления голосом.

Даже Роланд не смог отпустить саркастический комментарий и смотрел вокруг широко открытыми глазами.

— Ну? — самодовольно произнес Энди. — Разве я не говорил, что ради этого стоило проснуться?

Гид провел нас через огромную пещеру с небольшими бассейнами тихой воды. Я не мог заметить никаких следов, но проводник, казалось, знал путь наизусть. Мы подошли к другой трещине в дальней стене.

Затем пробирались по узкому, как вход, коридору. Он отличался периодически выступающими на потолке каменными наростами, которые заставляли нас иногда нагибаться. Туннель повернул налево, затем разделился, и проводник повел нас по крайнему левому пути.

— Все в порядке? — спросил Орландо впереди.

— Слишком поздно говорить тебе, что мне надо отлить? — спросил Роланд.

— Иди куда хочешь, — сказал Энди, — только не на дороге, по которой нам возвращаться!

Но Роланд шел позади меня, не останавливаясь. Я не мог винить его, сам бы не хотел остаться один в таком месте. Мысль о задержке, хотя бы на несколько секунд, упуская группу из виду, наполняла меня первобытным ужасом.

Я зашагал быстрее, благополучно удерживая в поле зрения рубашку Энди.

Мы шли в течение пятнадцати минут, туннель медленно спускался глубже в землю. С каждым шагом воздух становился все более затхлым, и я представлял себе столетия, тысячелетия и эры, которые, должно быть, прошли прежде, чем это место было обнаружено людьми.

В конце концов, мы добрались до другого открытого пространства. Оно было значительно меньше, чем предыдущая пещера, хотя по-прежнему размером со склад. Наш гид подождал, пока мы все окажемся внутри, а потом заговорил с глупой ухмылкой на лице.

— Глаза привыкнут к темноте, — скомандовал гид. — Хорошо. Фонари. Выключите их.

— Что теперь? — проворчал Роланд.

— Он покажет нам, как здесь темно, — объяснил Орландо.

— Большое спасибо, я знаю, что такое темнота, — сказал Роланд.

— Не такая! — Энди щелкнул фонариком и помахал нам. — Давайте, народ! Хватит ныть.

Один за другим наши фонари потухли. Остался только Роланд. Наконец, он пожал плечами и сделал то же самое. Тьма поглотила весь свет, и мои глаза попытались приспособиться. В тот момент, когда зрачки должны расширяться и поглощать как можно больше света… мои потерпели неудачу. Момент, когда силуэты объектов должны вырисовываться из темноты, так и не наступил. В пещере совсем отсутствовал свет. Темнота была абсолютной.

До этого дня я никогда не знал, что такое истинная тьма. Она внушала трепет.

Я потянулся и схватил Энди за руку, просто чтобы почувствовать кого-то около себя.

— Своего рода камера депривации, — сказал Сэм. — Уберите весь свет и звук, и мозг начнет галлюцинировать. Если бы у нас были наушники с шумоподавлением…

— Это намного круче, чем камера сенсорной депривации.

— Ну да…

Я моргнул. Что-то притягивало голову, как гравитация, которую мог чувствовать только я. Я повернулся в темноте… по крайней мере, думал, что повернулся, не могу сказать точно, сдвинулись ли мои ноги с места — и последовал за ощущением слева от меня.

Там ничего не было. Это нереально. Обман моего больного похмельем мозга.

— Неплохо, правда? — сказал Орландо.

Я начал отвечать, но что-то меня остановило.

Что-то, что не имело смысла.

Все пространство наполнилось зеленым светом. Но он был не в пещере, где находились мы, он был слишком далеко, чтобы быть здесь. Это похоже на точку зеленого цвета, тлеющий уголек, разгорающийся все ярче и ярче.

Я нахмурился в темноте и быстро моргнул, но пылающий свет остался.

Другие чувства резко обострились; я чувствовал кожей, как воздух стремился к свету и тянул меня за собой, словно я был привязан веревкой. Осторожно наклонившись вперед, я шагнул к свету.

— Ребята, вы это видите? — спросил я вслух.

— Что, целую кучу ничего? — отозвался Роланд.

— Нет. Зеленый свет.

— Зеленый свет? — спросил Сэм испуганным голосом.

— Чувак, ты не в себе, — сказал Энди. — Как в камере депривации.

Свет становился все ярче.

— Комната депривации работает только в том случае, если ты блокируешь зрение и звук, — прошептал Сэм.

— Ну, если Итан что-то видит…

— Скорее, Этель (прим. пер.: прозвище Итана) прикалывается над нами, — настаивал Роланд.

Я их почти не слышал. Все, что мог сделать, это сосредоточиться на ярком зеленом свете где-то в глубине пещеры. У меня отвисла челюсть, и я начал двигаться к нему…

…а потом, будто кто-то щелкнул пальцами, и зеленый свет исчез.