Чтение онлайн

– Француз. Но англофил. Позвольте представиться, сэр. Шарль Фротте к вашим услугам и с наилучшими пожеланиями от сэра Сиднея. – И он начал разрезать на мне путы таким огромным и длинным ножом, что я весь сжался. Оставалось надеяться, что этот человек органично сочетает в себе столь замечательные качества, как решимость и точность движений. Рядом на полу валялись тела двух жандармов – остальные, видимо, разбежались. Компаньоны Фротте перезаряжали ружья. – Полагаю, Мартель побежал за подмогой, так что нам надобно поспешить.

Кровообращение начало восстанавливаться: об этом говорило болезненное покалывание в конечностях.

– Боюсь, что не смогу бежать достаточно быстро, – признался я.

– Ничего. У нас карета.

Шарль отличался силой и напористостью, характерной для жилистых мужчин невысокого роста – эти качества как нельзя лучше могли пригодиться в данной ситуации. Меня освободили от пут, а затем один из его людей взялся за замок на железном обруче, который стягивал мне шею. И вот он со стуком упал на пол, едва не задев босые пальцы моих ног. Сапоги мои куда-то исчезли. Увеличительное стекло, которое я носил на шнурке, соскользнуло с шеи и валялось на дне ванной. Я тут же наклонился и поднял его. А вдруг пригодится, вдруг удастся каким-то образом вернуть украденный камень… Когда не слишком уверен в доходности своих занятий, нельзя пренебрегать даже мелочами, особенно теми, которые впоследствии помогут сохранить состояние.

Люди Фротте вытаскивали меня из подвала практически на руках. На них были темные плащи с капюшонами, и выглядели они в точности так же, как похитившие меня злодеи. Есть некое единообразие в шпионском ремесле: у практикующих его людей между собой много общего, к какой бы нации и стране они ни принадлежали.

В проулке нас ждала черная карета – ее борта почти касались стен. В карету были впряжены две упитанные мускулистые черные лошади, которые стояли, пофыркивая, и били копытами в стальных подковах; били неустанно и непрерывно, точно в каком-то ночном кошмаре. Из ноздрей этих огромных животных валил пар, а державший поводья кучер, тоже в черном плаще с капюшоном, походил на смерть. Я огляделся. К сожалению, поблизости не было видно ни одного более симпатичного кабриолета.

– Мы должны спасти и мою жену, – выдавил я, вновь обретя способность мыслить логически.

– Это ваша жена, мсье Гейдж, спасла вас. Сейчас мы едем к ней. – И с этими словами Фротте втолкнул меня в карету, где на сиденьях лежали пистоли и мушкеты. Двое его товарищей прыгнули на запятки, кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась.

– Но кто, черт возьми… – начал я.

– Они окружают нас, сэр! – крикнул возница.

– Прошу прощения, – вежливо сказал мне Шарль, после чего схватил пистоль, выставил ствол из окна и выстрелил.

Послышались крики, и началась ответная стрельба. Одна из пуль пробила дыру в стенке кареты рядом с моей головой, а затем мы переехали какое-то вопящее препятствие на грязной дороге – я слышал, как хрустнула кость. Лошади пустились в галоп, разбрызгивая грязную жижу. Один из моих спасителей застонал от боли, сорвался с запяток и с тяжелым стуком рухнул вниз. Колеса скользили, карета резко накренилась, но кучеру как-то удавалось удерживать равновесие.

Улицы Парижа в свое время предлагали замостить, но власти сочли эту идею не слишком привлекательной. Грунтовую дорогу мог подправить любой, у кого есть лопата, к тому же она усердно поглощала лошадиный навоз и прочий мусор. А вот на вымощенной камнями мостовой лошади, особенно на парадах, то и дело оскальзывались и падали – прямо так и сыпались одна за другой, как драгоценные камушки из витрины Нито. Грязь не такая скользкая, как плитка или булыжник, лошадиным копытам есть за что уцепиться. Мощение дорог звучит, конечно, красиво, но с чисто стратегической точки зрения столь же бесполезно, как строительство субмарин и паровых лодок. Денди жалуются на грязь, но для чего тогда, скажите, сапоги и дощатые настилы?

Лично я придерживаюсь того же мнения и к другим стараюсь не прислушиваться.

Еще один снаряд пробил дыру в карете – круглую, как губы шлюхи, – чем уже окончательно вывел меня из задумчивости. Второй из людей Фротте, вися теперь на подножке, выстрелил в ответ. Преследователи не отставали.

– Гейдж, меня уверяли, будто бы вы отменный стрелок? – глянул на меня Шарль.

– Ну, разве что из американского длинного ружья… Увы, я потерял его в битве с драконом в Триполи.

Фротте приподнял брови, но расспрашивать не стал и сунул мне в руки мушкет.

– Сможете придержать их, пока я перезаряжаю пистоль?

Лично я не считал себя столь уж опытным и замечательным стрелком, но мушкет принял, а затем высунулся из окна и глянул назад – оценить ситуацию. Нас преследовала карета, и в ней – как минимум трое: кучер и двое полицейских, которые в этот момент как раз перезаряжали свои ружья. И я понял, что первый же мой выстрел должен стать решающим, потому как шанса выстрелить второй раз у меня может и не быть. Однако мушкеты известны своей ненадежностью, а кроме того, наша карета то и дело подпрыгивала на ухабах.

Я мог прицелиться в кучера преследующего нас экипажа.

Или в его лошадей.

– Сворачивай за угол! – крикнул я нашему вознице.

В следующий миг я почувствовал, как наш кучер резко и опасно сбросил скорость перед тем, как свернуть в очередной проулок. Преследователи радостно взвыли, видя, что нагоняют нас. Карета боком задела угол дома, завизжали ступицы, полетели искры, а потом послышались крик и щелканье кнута – и мы снова стали набирать скорость. Я высунулся еще больше. Наши враги совершали тот же поворот, и их кучер громко чертыхался. И вот в тот момент, когда их лошади уже показались из-за угла, а карета – еще нет, я и произвел выстрел. Мишенью моей был огромный жеребец в центре упряжки. Лошадь рухнула, как подкошенная, увлекая за собой вторую, а вражеская карета врезалась в тот самый угол дома, который наша только царапнула. Каркас разлетелся на куски, седоки попадали в разные стороны. Узкий проулок перегородила свалка из лошадей, упряжи, колес, фрагментов разбитой кареты и выпавших из нее людей.

Фротте похлопал меня по плечу.

– Отменный выстрел, Гейдж!

– Отменный потому, что самый простой, – скромно ответил я и оглянулся. Разрушение вражеской кареты стало местью за перенесенные мной пытки, к тому же нас теперь перестали преследовать. И я, донельзя довольный собой, плюхнулся обратно на сиденье и стал смотреть, как Шарль заканчивает перезаряжать пистоль, забивая в него заряд. А карета наша продолжала нестись вперед, трясясь и подпрыгивая на колдобинах.

– Кто эти негодяи? – спросил мой новый знакомый.

– Ренегаты, якобинцы, грабители и пираты. – Вроде бы я перечислил всех ненавистных мне людей. – Ладно. Что с моей женой, сыном и изумрудом?

– Мы встретимся с ней в доме за городом, ну и там уже решим, как вернуть не только камень, но и куда более ценное сокровище. Вы даже не представляете, насколько ценное!

– Опять сокровища? – Неужели этот мой спаситель тоже безумец? – Но я удалился от дел.

– Пока что нет. Теперь вы работаете на Англию.

– Что?!

– Мы – ваши новые друзья, Гейдж. И вашим настоящим союзником должна стать Британия. Думаю, Бонапарт уже знает об этом.

– Ну, а цена и истинная цель этого союза?

– Освобождение короля Санто-Доминго из наполеоновской темницы. И разгадка тайны, которая не дает покоя человечеству вот уже почти триста лет.

Любой человек польщен, когда ему предлагают работу, но зачастую не может при этом удержаться от мысли, что сам наниматель, по всей вероятности, предпочел бы не заниматься тем, о чем просит. Так и я – какое-то время казалось, что мне повезло, но ровно до тех пор, пока Фротте не дал понять, что спас меня ради того, что выглядело чистой воды самоубийством. Уходя от преследования полиции, мы добрались до фермы неподалеку от Парижа и спрятали карету в просторном амбаре, а сами прошли в каменный дом с дощатыми полами, потолочными балками ручной отделки и огромным камином, где пылал огонь – в таком можно было зажарить целиком барашка. Там меня ждала Астиза, нетерпеливая, рассерженная и взволнованная, а вот нашего сына нигде не было видно.