Чтение онлайн

В конце концов, он обратился к своей старой подруге и союзнице Дикой Панне. Она была мудра и могущественна, знала тайны мира и тайны времени, только вот предпочитала не пересекаться с людьми. Она помогала Мирославу в прошлом, и он надеялся, что её помощь окажется ключом к спасению его дочери.

Дикая Панна встретила Мирослава возле заброшенного замка, черная от прошедшего времени, и яркая луна освещала их беседу. Своими бездонными глазами она заглянула в самую глубину души мага и поняла его муки. После многих часов разговоров и размышлений Дикая Панна вынесла вердикт:

— Проклятие, которое постигло твою дочь Розалие, нельзя уничтожить магией или заклинаниями. Не поможет и добрый меч, — произнесла Дикая Панна с тяжелым сердцем. — Оно приковано к судьбе, и лишь судьба сама может решить, когда настанет время освободить ее. Но берегите теперь всех женщин рода Лабуть. Ведь однажды зло вырвется на свободу. И ключом будет возлюбленный.

Я молча слушала и понимала, что всё это мне совсем не нравится. Да, конечно, всего лишь легенда Гнезда Лебедей. Ещё ни разу не было, чтобы кто-то из их женщин становился злом во плоти, однако здесь всё не просто так.

Христиан боялся за дочь. И не без оснований. У его бабки были признаки сумасшествия. И пусть это связывали с гибелью любимого мужа, ведь именно после этого она растеряла перья, но всё равно это было плохим знаком.

Томаш – из Воронов. Уверена, что у них хватает своих скелетов в гнездах, но вот с тем, что он вполне справедливо опасается, не поспоришь.

— Легенда впечатляет, — наконец-то сказала я.

— Впечатляет, — эхом отозвался он. – Поэтому, панна Агнешка, брак Марианны – это серьёзно.

— А как вы хотите… — Я замолчала, не зная, как правильно продолжить речь, чтобы это прозвучало нормально. И этот взгляд… Выдыхай, пернатый, я не собираюсь с тобой бороться. – Как вы хотите убедиться, что будущий супруг не станет причиной пробуждения проклятия? Уж тогда будет логичнее оставить девочку в покое и не требовать от неё никаких брачных союзов.

— Тогда прервется род Лабуть.

Я почувствовала, как закипаю изнутри.

— То есть важнее жизни Марианны – род?

Меня смерили ледяным взглядом. Даже захотелось вжаться в спинку кресла. На меня ранее смотрели… по-разному, но вот так – никогда.

— Не знаю, как принято там у вас, панна Агнешка, — сказал он тоном, от которого вполне могли по полу пойти трещины, — но здесь так. Род – важно. Гнездо – важно. Здесь семья – не пустые слова. Всем нужна поддержка, особенно женщинам. И в первую очередь её может предоставить родное Гнездо.

— А как же случаи, когда девушку выпроваживают из него, выдав сумму за, кхм, потерю девственности?

— За что? – приподнял бровь Томаш.

Я прикусила язык. Так, мне что, Марианна дала неверную информацию? И Луцка? Или же я что-то не так поняла?

Пришлось передать все своими словами.

Томаш слушал не то чтоб с удивлением, но явно имея, что сказать. Поэтому стоило мне только умолкнуть, как он вдруг усмехнулся:

— Ну надо же…

Я напряженно ждала разъяснения, однако Томаш только махнул рукой.

— К сожалению, такие случаи тоже бывают, но это не правило. Нормальное Гнездо никогда не выгонит ту, что к нему принадлежит.

— Расскажите это своей воспитаннице, — сказала я. – Кажется, она совершенно другого мнения.

— В силу возраста Марианна все воспринимает несколько… эксцентрично, — произнес он, но, поняв, что я не отстану, вздохнул и кивнул: — Хорошо, я с ней поговорю.

— А вы делаете успехи.

— Панна Агнешка.

Я, милый, знаешь, сколько лет уже Агнешка? Пусть и в форме Агния? Много. Очень много. Явно больше, чем ты. А значит, буду добиваться своего, пока не увижу результат.

Разумеется, вслух этого я говорить не стала. Не в тех мы отношениях, чтобы друг друга понять.

— А дальше? – уточнила я. – Брак Марианны…

— Моя ответственность, — невозмутимо сказал Томаш. – Поэтому искренне буду благодарен, если вы попытаетесь со мной разговаривать перед тем, как что-то делать. В таком случае у нас гораздо больше шансов прийти к консенсусу.

Пусть это был не совсем тот ответ, который я хотела получить, но все равно звучало неплохо. Меня не отшили, не нагрубили и не дали понять, что не стоит совать клюв не в свое дело. А ведь могли.

Томаш сообщил, что ему потребуется некоторое время для принятия решения, что делать с Марианной. Меня же отправили к себе. Отдохнуть, прийти в себя и… хоть какое-то время не поднимать на ноги всё гнездо.

Решив, что это очень неплохой вариант, я отправилась в сад подышать свежим воздухом и обмозговать случившееся. Этот мир оказался не таким уж шелковым, как хотелось бы.

Только сейчас начало доходить, что у меня были все шансы не вернуться живой. Если бы не Крконош, то сейчас бы пан Томаш распоряжался о моих похоронах.

— Бр-р-р, отвратительно, — произнесла я и передернула плечами. – Но… В общем-то, на рынке бывали ситуации и похуже.

Вот взять хотя бы…

— Панна Агнешка! – раздался голос Луцки, и я вмиг вынырнула из воспоминаний о прошлом.

— Да-да?

Она подошла к скамеечке, где я сидела, и протянула мне что-то длинное в тёмно-коричневом футляре с круглой золотой бляшкой – знаком мастерской.

— Ваш заказ прибыл.

Заказ?

Я взяла футляр из её рук и осмотрела со всех сторон. Слишком длинный и тонкий.

Нажала на кнопку, и тут же с щелчком выпрыгнула… трость.

Да, женская трость, изысканная и изящная, как таинственная ночь, — истинное произведение искусства. Ее изогнутая рукоять была изготовлена из темного, почти черного дерева, украшенного тонкими золотистыми узорами, напоминающими извивы виноградной лозы. На конце рукояти они венчались бронзовым причудливым орнаментом в виде раскрывающегося цветка.

Я провела пальцами по отполированному дереву.

Но настоящая тайна этой трости скрывалась в ее верхней части. На первый взгляд казалось, что бронзовые пёрышки, расположившиеся по бокам, всего лишь украшение, добавляющее еще больше изыска и элегантности, но… их настоящее предназначение было гораздо более хитрым.

Каждое из пёрышек на самом деле могло развернуться, скрывая в своем нутре острые, как шпильки, металлические иглы. Иглы, созданные с такой тонкостью, что их почти невозможно было заметить, пока не почувствуешь их ледяную остроту. Не только великолепная трость, но и оружие.