Чтение онлайн

Кроме того, в этом мире продолжается пагубная традиция отправки всей швали из центральных районов в Восточную Сибирь. Не хотят там строить тюрьмы и ИТУ для своих преступников, это тоже давняя практика.

— «В Сибирь их всех! В Магадан, в Норильск!», — громко возмущался Потапов. — Я всегда болезненно реагирую на такие призывы в социальных сетях. Правда, научился сдерживаться, понимая, что большинство вообще плохо представляет, что такое Сибирь и каковы её размеры. Но мне реально не нравится этот территориальный дискриминатор в башках обывателей! Кому хипстеры и брусчатка, а кому-то зэки по всем статьям УК. И это касается не только Сибири. Мордовия? Значит, зоны. И отношение к региону соответственное. Куда это годится?

— Они же откидываются, если что, выходят на свободу, — буркнул я вслух, наконец-то поддержав разговор. — А так как относительно благополучное население центральных районов возвращенцев принимать не очень-то хочет, они тут и остаются.

— Да не говори, Миша, — горестно согласился Потапов. — Здесь вообще кошмар. Мер по снижению количества спецконтингента власти не принимают. А у нас ещё много лет назад осознали масштаб проблемы и начали этот завал разгребать. Помню, как это обсуждалось, и какие требования летели в Москву: перестаньте слать нам своих осужденных, разбирайтесь с ними на месте! Вот и подсократили.

— Всё равно орут, что надо слать на Таймыр и на Колыму, — зло махнул рукой Павел, на что Иван, как уроженец этих мест, распалился ещё больше:

— Знаете, парни, я на подобные возгласы обязательно отвечаю: «Иди-ка ты в жопу, умник, оставляй свою «синеву» у себя. Не здесь, конечно, а у нас… У вас там отличные бюджеты, повсюду у рулей крепкие, как ни послушаешь, хозяйственники, гениальные депутаты, креативного класса по ноздри — так работайте! Стройте, содержите, воспитывайте, и, главное, контролируйте их после выхода за калитку! Сами-сами! Оставьте Сибирь, Крайний Север и Дальний Восток в покое, у нас куча своих проблем!

— Или исполняйте на месте сами, — предложил радикальное группер..

Действительно, даже в нашей России только недавно что-то начало со скрипом меняться благодаря титаническим усилиям толковых людей, искренне болеющих за свою землю. Спецконтингента стало меньше, край перестал принимать огромные этапы осужденных. И прохожие на улицах изменились.

А люди в вышеозначенных местностях живут несколько другие, нежели в Центральной России. Это особенно проявляется в реальности Земли-2. Потапов уверенно рассказывает, что даже поблизости от Красноярска есть немало населённых пунктов, попав в которые, ты уже к вечеру будешь вздрагивать, а через день-другой запросишься назад, к мамочке и верной жёнушке. Те ещё типажи… Просто так, соотечественник, ты в енисейской деревеньке не поселишься. Сперва такое тестирование пройдёшь, ого-го!

Что тут поделать: таковы исторические последствия, эхо Гулага и Нерчинской каторги, корни-то растут ещё от деяний царя-батюшки.

— В первом рейде дело было, помнишь, Ваня? — продолжил разговор группер после короткой паузы, нужной для пополнения тарелок жареным мясом, лежащим в центре стола на большой доске.

— Поехали мы с Иваном в составе неполной группы по делу, в самую что ни на есть ангарскую тайгу. Деятеля одного разъясняли.

— Ещё бы, забудешь такое... Мы, Лаки, тогда ещё не решили, где должна стоять база группы, ещё и Новосибирск рассматривался в качестве варианта. Да... Интересная была поездочка, живенькая такая.

— Куда именно? — поинтересовался я, подтягивая горчицу поближе к своему стейку.

— На северо-восток, — махнул рукой Кромвель. — Из Красноярска-города покатили поездом до станции Карабула.

— Здесь это тупиковая станция, дальше ветку они не потянули, — пояснил Потапов.

— Оттуда нам надлежало как-то добраться на Ангару, до поселка Богучаны. А потом и ещё дальше предстояло лететь, на Ан-2... Правда, мы никуда не полетели. Подфартило, в Богучанах всё и разрешилось.

— А ты помнишь ту студентку с предпоследнего курса юрфака, что в зону ехала, на практику? — воскликнул Ваня.

— Ну, как же!

— Симпатичная девчонка. И смелая. Интересно, жива ли?

— Жива, конечно, здорова и наверняка работает в прокуратуре, — уверил его группер. — Девушка с характером, такая не пропадёт.

— У неё наган с собой был! — вспомнил Потапов.

— Я тоже заметил, — подтвердил группер. — Так вот, товарищ Осипенко, докладываю: днём поезд постоянно едет в коридоре из рядов колючей проволоки и вышек, а ночью — через мистические цепочки бесконечных огоньков периметров. Зона на зоне. Мороз по коже! Приехали в Карабулу — финальную сцепку нескольких зон в этом железнодорожном тупике. Давай искать отель или гостевой дом, чтобы переночевать до утра.

— Услышавшие вопрос в обморок падали от хохота: какой тут может быть отель, кроме комнат длительных свиданий при зонах, с ума сошли? — с удовольствием вспоминал Иван. — Может, вам ещё и Советскую власть подать на блюдечке?

— Тем не менее, помогли хорошие люди, доехали в бортовухе по таёжной грунтовке в большое село Богучаны. В несчастливый день, кстати: местная блатата спалила здание милиции… — печально улыбнулся группер. — Сплошь «химики». Так вот, по берегу идёт длиннющий забор у обрыва Ангары. Выйдешь туда на закаты посмотреть, глаза опустишь — а у каждой штакетины гвозди уже отогнуты. Заранее. Для вечернего развлечения масс с помощью дреколья. Вот такие, Лаки, тут специфические края... Ну да ничего, ещё не раз проникнешься.

Ответить было нечего.

Спасибо вам за моральную поддержку, дорогие боевые товарищи, уж порадовали, так порадовали. Надо бы ТТ почистить.

Знаковое событие случилось этим утром.

Моё новое увлечение — художественная фотография — начало приносить первый доход! Произошла монетизация таланта. Узнав за завтраком, что я успел сфотографировать убегающих на катере с места преступления бандитов, группер настолько обрадовался, что решил выписать мне денежную премию!

Приобретение новых часов, взамен убежавших в проклятом Барабинске, произошло в ходе очередных поисков по городу объекта по фамилии Ложкин. Заметив нужный магазинчик, я попросил Ваню остановиться. За покупкой отправились втроём. Товар, предлагаемый салоном, дешёвым не назовёшь, покупатель здесь штучный, поэтому два скучающих продавца сразу же вызвали молодого директора магазина с лисьим личиком, который начал с сильного хода — сразу предложил такому важному клиенту, как я, персональную скидку «от себя лично».

Выбирал я недолго. На приобретение по-настоящему понтовой швейцарской механики премиальных денег не хватало, и я остановился на классике, выбрав часы Tissot Le Locle Valjoux Chronograph с ремешком из коровьей кожи с тиснением под крокодила. Застёгивался ремешок глубоко, такой быстро не расстегнёшь. Оставив на прилавке тысячу двести евро, мы вышли на улицу, где разделились. Кстати, я проверил по каталогу, и выяснилось, что лисьемордый никакой скидки не дал, ровно наоборот — полста евро переплачено. И здесь надули. Да и чёрт с ними.