Извне
Шрифт:
шероховатый, теплый на ощупь и отдаленно напоминал резину. Хотя конечно ею не являлся.
Он снова огляделся.
– Эй, где я? – крикнул Рэй. – Что вам нужно?
В ответ ему была звенящая тишина.
– Суки!
Голос звучал глухо, словно он находился в небольшом помещении, но учитывая его
полет, скорее всего странная поверхность, совсем не отражала звук. Он сел, задумался. Зачем
он им? И где Стас? Насчет друга в голову лезли плохие мысли, но надежда оставалась. В
конце концов, он же жив. Пока.
В этой комнате время не поддавалось подсчету. По прикидкам Рэя он находился здесь
уже больше часа. Хотя могло пройти и пять. Он еще пару раз пытался привлечь внимание
115
невидимых пленителей, но стены были безмолвны. Не стерпев, справил нужду прямо на пол.
К его удивлению, все впиталось, не осталось и следа. Вскоре его начало мутить.
Вестибулярный аппарат начал бунтовать, мозг не мог долго находиться в положении без
ориентиров и, чтобы не стало совсем худо, Рэй улегся и закрыл глаза. Сразу навалились
мысли, воспоминания: Стас, родители, профессор, «Центр», пришельцы, джунгли – все
перемешалось и наконец, поддавшись дреме, он крепко уснул.
– Рейнард, подъем. Хватить спать!
– Стас, отстань, - произнес он вялым голосом, стараясь не покидать нежных объятий
сладкого сна. Но реальность грубо навалилась и прокричала прямо в слуховой центр мозга:
«Какой на хрен Стас?!! Ты один в белой странной комнате и кроме тебя здесь никого не
должно быть! Никого!!!». Он распахнул глаза, и тут же вскочил, рефлекторно вставая в
боевую стойку. Но тут же опустил руки, а вслед за ними челюсть тоже поехала вниз.
Напротив него стоял невысокий человек. Старик. В светло-сером льняном костюме, под
которым виднелась белая футболка. На ногах гостя были одеты мокасины. Тоже белые. Все
еще густые седые волосы волной зачесанные назад открывали высокий лоб в пигментных
пятнах. Видимо когда-то фактурный орлиный нос теперь был похож на невзрачный мясистый
крючок. Округлое лицо, покрытое редкими морщинами, было желтовато-серого цвета. Губы
ссохшиеся, но рот не запавший, указывавший на то, что у его обладателя с зубами все в
порядке. Выцветевшие светлые глаза с интересом изучали парня. Губы подрагивали в легкой
полуулыбке. Он поднял руки:
– Не волнуйтесь, Рейнард, я друг, - у него был неприятный скрипучий голос
усиленный старческой дегенерацией голосовых связок.
– Как вы здесь оказались?! Где мы вообще находимся?! – он крутил головой пытаясь
увидеть изменения, хотя бы в виде открытой двери, но комната оставалась прежней. Белой и
безликой.
– Рейнард, посмотрите на меня, давайте успокоимся и поговорим обстоятельно…
– Хорошо, тогда у меня один вопрос: где мой друг? Он жив? – Рэй с вызовом
посмотрел на старика.
– Все с ним в порядке. Жив и здоров. Еще вопросы?
Рэй на мгновение растерялся, посмотрел на ноги. Разбитые, заляпанные засохшей
грязью ботинки явно диссонировали с белоснежным полом. Старец все понял по-своему:
– Секунду, - он закрыл глаза, напряженно шевельнул короткими пальцами. Пол перед
ним вспучился, вылез какой-то грибообразный вырост, который через мгновение превратился
в кособокое кресло. Старик недовольно посмотрел на этот неожиданный мебельный элемент
и, пробормотав что-то типа «пойдет для сельской местности», уселся в него.
– А вы что же молодой человек, стоите? Присаживайтесь, в ногах правды нет.
И он указал рукой на такое же кресло, которое «выросло» чуть правее Рэя. Секунду
помешкав, он все же уселся на эту кустарщину. Кресло, как и ожидалось, оказалось
неудобным и жестким.
– Я не очень владею искусством мыслеобразов. Так что терпите мой друг, - и старик
неожиданно хрипло рассмеялся, став похожим на облезлую гиену.
В этот момент его лицо показалось Рэю смутно знакомым. Где-то он его видел
раньше. Но где?
– Я, наверное, не открою Америку, если предположу, что у вас миллион вопросов ко
мне. Более того, я предвижу их все до единого. Я знаю о вас все, Рейнард. Погружение в ваш
116
разум было настоящим откровением для нас. Аксолотль – получеловек, полузверь, - он
пристально посмотрел на Рэя, явно наслаждаясь моментом. Старик ожидал от него
предсказуемой, типичной реакции обескураженного, загнанного в логический тупик человека.
Но, Благовещенский, цедя каждое слово, ответил:
– Я польщен, что вы постарались узнать обо мне все… э-э, глубокоуважаемый …
– Виктор…
– Да, Виктор. Так вот, я вам скажу так. Я в отличие от вас не лазил по чужим разумам
или что вы там еще делали. Но в то же время я вижу вас насквозь. Вот, вы сидите тут передо
мной здоровый и упитанный, в отличной одежде, лепите кресла всякие и пытаетесь сойти за
человека принимающие решения, - тут бровь Виктора дернулась, уголки губ опустились вниз.
А Рэй продолжил:
– Предположу, что мы находимся в пирамиде, конусе или как вы там называете это
сооружение, - он обвел рукой окружающее пространство. Старик внимательно слушал,
поджав губы. – Здание впечатляет, признаю. Но, черт возьми, Виктор, что вы здесь делаете, в
тылу врага? Почему вы держитесь, словно местный обитатель? Знаете, тут можно сделать кое-
какие неприятные выводы касаемо вас.
– Вы намекаете на то, что я предатель? – старик снова заулыбался.
– Я не намекаю, Виктор, я утверждаю. На заложника вы не похоже. Да и зачем
негуманоидам заложники. Просто у вас какие-то взаимовыгодные делишки с ними. Я прав? –
Рэй со злой усмешкой смотрел на собеседника.
Виктор закатил глаза, тоже усмехнулся:
– Как вы сказали? Негуманоиды, интересно-интересно. Они называют себя КЛАВАН,