Чтение онлайн

– Не помню.

– А как тебя зовут помнишь?

Я широко распахнул глаза и молча переводил бессмысленный взгляд с одного на другого. Это были молодые крепкие парни, видимо, солдаты.

– Сотрясение мозга. Вызывай вертолет. Доставят его в медсанчасть. Там решат, что с ним делать.

Медсанчасть представляла собой медицинское учреждение, где, должно быть, лечат солдат. Думаю, у персонала большой опыт по части травм, поэтому я имитировал амнезию с особой тщательностью, – кто я не знаю, где нахожусь, не понимаю, прошу отвезти меня домой, но где дом представления не имею.

– Как же он уцелел? – спросил один из врачей.

– Думаю, зацепило внешним ободом за одежду, поволокло, танк сразу остановили, иначе бы его намотало на гусеницу. У него ни одного серьезного ранения, только царапины.

Не надо объяснять, почему я не заживлял царапины.

– Что со мной было?

– Не помните?

– Нет. Наверно, я куда-то шел. Потом … потом я лежал на земле, два солдата меня подняли. Смотрю, кругом танки стоял. Что со мной случилось?

– У вас черепно-мозговая травма, вызвавшая временную потерю памяти. Мы вас доставим во Владивосток в краевой госпиталь. Там вас подлечат. Память вернется.

– Доктор, а я не сошел с ума?

– Конечно, нет. Успокойтесь. Это просто потеря памяти в результате травмы головного мозга.

В госпитале меня окружили завидным вниманием. Врачи были предельно вежливы, медсестры быстро прибегали на мой вызов. Я только потом узнал, оказывается, они боялись, вдруг я заявлю, что меня переехал танк и потребую компенсировать моральный ущерб, чтобы обеспечить себя на весь остаток жизни.

Я был в полной изоляции от реальной земной жизни. Но не все было так уж мрачно. Я сблизился с молоденькой медсестрой. Звали ее Светлана. Сначала она строила мне глазки и делала всякие намеки. Во время ее дежурства после отбоя мы подолгу болтали о всяких пустяках, я рассказывал ей пикантные истории, которые придумывал на ходу, беря сюжеты из литературы. Присмотревшись к ней, я решил, что она вполне подходящий объект для получения данных по физиологии человека.

Ночью мы стали уединяться в перевязочной. Обнимались, целовались, снимали друг с друга одежду. Я умело имитировал страсть и легко доводил ее до исступления. Она стонала и сжимала зубами мое плечо, чтобы не закричать. Нарушений можно было не опасаться, – детородные функции были у меня блокированы. Я ждал, когда она затихнет, потеряв сознание от нахлынувших эмоций, укладывал ее на перевязочный стол и приступал к делу. Доставал оборудование из потайного контейнера, встроенного в мое тело, проводил анализы, запускал зонды и заносил данные во встроенную память. Оставалось описать психику и интеллект и закрыть первый пункт задания.

Со связью у меня проблем не было. При госпитале был садик, где мы гуляли. В садике был пруд, – мое спасение. Для связи я пользуюсь нейтринными потоками. Связь надежная, если приемо-передатчиком служит водная среда, и лучше всего для этого подходил пруд. Хотя управлять нейтрино на земле не умеют, нужно было соблюдать особую осторожность. Если застукают, то это нарушение второго пункта ограничений и считай полный завал. Я с виду просто подолгу сидел у пруда, якобы любуясь водной гладью. Для страдающего амнезией такое созерцание считалось терапией, и меня никто не беспокоил. Всю накопленную информацию я из встроенной памяти по связи передавал на корабль.

Со вторым пунктом задания было сложнее. Я перечитал почти все книги в местной библиотеке. Скажу общее впечатление. За исключением стихов, которые меня мало интересовали, литература здесь живет недолго, книги появляются как вспышки молнии и потом пылятся на полках. Долго живущие произведения мне не попадались. Спросите: почему литературные произведения недолго живут? Потому что они слабо отражают жизнь, по сути, являются некой разновидностью фантастики с вымышленными героями и придуманными событиями. Мне такие произведения мало что давали для отчета. Хорош бы я был, если бы составил отчет по фантастической литературе. Можно получить некоторые сведения, наблюдая трехмерные проекции из четырехмерного пространства, но такие сведения будут обрывочные. Социум необходимо изучать методом погружения. Надо вырываться из этой богадельни. Нужна легенда, но ничего стоящего в голову не приходило. Помог случай.

Я познакомился с очень обаятельным и общительным человеком. Он был старше биологического возраста моего тела. Звали его Никанор Тихонович. У него, как у меня, были какие-то нарушения мозговой деятельности. Он познакомил меня с древними сказаниями, пережившими тысячелетия. Он утверждал, что это наиболее достоверные источники. Не верить умудренному жизненным опытом пожилому человеку у меня не было никаких оснований. Только правдивая информация живет в памяти человечества такой длинный срок. Он сказал мне, что сказания сначала передавались из уст в уста и только позже записывались. Значит они даже более древние, чем литературные источники, что повышало их ценность.

Забросив все, я прочитал много древних сказаний, старался осмыслить прочитанное, и постепенно у меня складывалась четкая картина. В сказаниях речь идет о могущественной древней цивилизации, пришедшей в упадок по неизвестной причине. Там были созданы великолепные инструменты широкого профиля, управляемые вербально. Золотая рыбка, лампа Алладина, «по щучьему веленью», базы знаний «сума дай ума» и «свет мой, зеркальце, скажи». Существовали разработки более специализированные, например, ковер-самолет, скатерть-самобранка, сапоги-скороходы. Есть упоминания, что иногда устройства управлялись жестами, например, у Василисы Премудрой универсальный агрегат был вмонтирован в рукава ее платья. Сырьем служили объедки с обеденного стола. Стоило ей махнуть рукой, и ее мысль превращалась в материальный объект, причем с самыми причудливыми свойствами. Например, возникало озеро с плывущими по нему лебедями. Трудно себе представить, какого уровня должна достичь цивилизация, чтобы создавать миниатюрные инструменты такой мощности.

На земле эти технологии давно забыты. На смену им пришли примитивные компьютеры, интернет, простенькие устройства телесвязи. Никанор Тихонович сказал мне, что, возможно, где-то в глубинке сохранились люди, владеющие достижениями той древней цивилизации, но они держат свои знания в секрете, опасаясь, что лишатся всего, как только об этом узнают власти.

Я скажу врачу, что я такой человек и владею достижениями древних, тогда некоторые мои ошибки можно будет объяснять причудами древней цивилизации. Осталось выбрать себе имя. После недолгих колебаний я выбрал имя Иванушка Дурачок, персонаж симпатичный мне во всех отношениях. Имя-легенда, в честь которой меня и назвали родители. Еще нужно было выбрать для себя место жительства. Я два дня искал что-нибудь подходящее, блуждая по трехмерным проекциям. Наконец нашел заброшенный дом в маленькой сибирской деревушке. Деревянный дом в райцентре, где хранились акты гражданского состояния, недавно сгорел, и проверить меня никто не мог.

В беседе с лечащим врачом я сказал:

– Я вспомнил, меня зовут Иван. Мама называла меня Иванушка, а фамилия моя Дурачок.

– Вы вспомнили, что вы Иванушка Дурачок. Верно?

– Да, это так.

– Вы знаете, что это персонаж русских народных сказок? – врач назвал древние сказания сказками.

Я простил ему такую мелкую оплошность.

– Да, я знаком с древними сказаниями.

Врач долго молчал.

– Сегодня полнолуние. До травмы в полнолуние у вас бывали какие либо патологии?

– Нет, не припоминаю. Почему вы спрашиваете?

Врач не ответил. Я внимательно за ним следил. Лицо его было мрачным, его явно что-то беспокоило.

– У вас случилась какая-то неприятность? Я могу помочь.

– Помочь? Как?

– У меня есть артефакт, доставшийся мне в наследство от деда, а ему от его деда. Артефакт очень древний.

– Можно на него взглянуть?

– Не только взглянуть, но и воспользоваться его услугами. Это статуэтка из обожженной глины. Ее можно поставить на стол или буфет, как украшение, – я вынул заранее изготовленную статуэтку из кармана.