Извозчик душ: Вызов
Шрифт:
Такого резкого и практически неизбежного поражения ангел никак не ожидал. Он метнулся как ошпаренный, пытаясь сбить Киллера с ног, хотя прекрасно понимал, что это невозможно.
– ОТСТАНЬ ОТ НЕГО! НАЙДИ СЕБЕ ДРУГУЮ ЖЕРТВУ! – завопил ангел, вцепившись в плащ убийцы. Тот даже не шелохнулся. Лишь безмолвно стряхнул с себя Хранителя, словно пыль.
Александр, рассерженный, быстрым шагом выходит из кафе, ангел совершает последний рывок к нему и выбивает у него из рук ключи. Последняя отчаянная попытка что-то исправить, но Алекс буквально на лету их ловит и садится в машину. Ангел в бессилии падает на колени, он ещё борется, ещё старается что-то придумать,
но Александр проворачивает замок зажигания. Вспышка взрыва вышибает стёкла в кафе и близлежащем магазине, а разорванной кучу металла, объятый огнем, погибает смысл жизни Хранителя…
Киллер с минуту посмотрел на пылающую машину, словно турист на костер после долгого пути, неспешно садится в черную машину и с победоносным ревом мотора убирается во тьму.
– Было бы лучше, если бы он отравился или налетел на нож у себя в подъезде, – немного расстроено произнес Дуков, смотря на выбитое стекло, в котором полыхал его интервьюер. – Не пришлось бы платить за ремонт.
– Так будет лучше, Иван Матвеевич, – заверил крупный лысый мужчина в темно-красном пиджаке. – Пусть это не выглядит бытовухой. Другим должно стать неповадно копать под нас.
– Логично, выходим через чёрный ход! Нам не нужно лишнее внимание.
Вечером этого же дня Дуков будет по телевизору приносить свои искренние соболезнования семье известного журналиста.
И говорить, что лично поможет найти убийцу, несмотря на их разногласия с Александром…
ГЛАВА 4
Когда засыпаешь на просторах Мира Мёртвых, утро добрым не бывает. Сладкое состояние покоя разорвал какой-то поросячий визг, перемешанный со звуком падающего с моста грузовика. Земля дрожала так, что меня чуть подбрасывало на кровати, а весь дом ходил ходуном. С пистолетом в руках бросаюсь к окну и открываю деревянные ставни (в самом деле, о каком оконном стекле может идти речь, когда местные с трудом-то научились пилить).
На улице мракобесие. Видимо, гоблины решили поквитаться
за поражение минувшей ночью и на рассвете притащили тяжелую артиллерию. Несколько ржавых цепей изо всех сил сжимали дюжина хрюкающих гоблинов, но великан, которого они сдерживают, рыча и брызжа слюной, прётся вперед. Его красные глазища налились лютым безумием, а в здоровенной руке толщиной с вековой дуб он с треском сжимал ствол вырванного ясеня.
Вот я впервые и увидал тебя, гроза болот. Огр. Мутно-желтая образина размером с двухэтажный дом, слепленная из распухших канатов стальных мышц. Мощное туловище практически сразу переходит в безобразную голову с торчащими клыками и неимоверно широкой челюстью. Ревя как медведь, тупая громила, чьё тело покрыто шипами, измазанными грязью и дерьмом, напирает на городок.
Из хижин устало вылезают облезлые мертвецы с ржавыми ружьями и рогатинами наперевес. Они настолько одичали без эмоций, что совершенно безразлично лезут под грязные многотонные ножища великана.
На это пушечное мясо мне плевать. Куда больше заботит, что своими выстрелами они окончательно взбесили великана: он вырвался из цепей, подбросив в воздух несколько гоблинов, и так яростно замахал ясенем, что часть домов лишилось крыш.
Монстр быстро двигался вперед, затаптывая и забивая все, что видел: два хлипких дома он уже разнес наполовину. Поломанные кучи тел мертвецов прокладывали чудищу путь, который вел…
Прямо к сараю, где стоит моя машина!
В руках только небольшой заколдованный пистолет. Далеко не гранатомёт, да и разрывными патронами не пуляется, чтобы остановить такую громадину. А огр все ближе, его покоцанная дубина из ясеня свистит уже совсем рядом с сараем.
Я высунул руку из окна и прицелился. Безобразная голова чудища направлена вперед, красные глаза вытаращены. Мушка идеально легла на прицел, смотря прямо в красный левый глаз огра. У мертвеца нет сердцебиения и дыхания, руки не дрожат, а взгляд смотрит не мигая. Просто идеальный снайпер.
Когда огр, разъяренный, подает тело чуть вперед, а из его вонючей раскрытой пасти выносится истошный вопль, я спускаю курок. Громогласный хлопок выстрела. Светящаяся заколдованная пуля попадает четко в цель и разрывает глазное яблоко на ошметки, и тонкой дырочкой в затылке, словно иголкой, проходит навылет.
Монстр задрал башку к небу, издал недоуменный зевающий вопль и, выронив дубину, рухнул посреди улицы.
Великан повержен: его «хозяева», визжа как поросята разбежались прочь, а обглоданные мертвецы остаются недоуменно пялиться на распластанную вонючую тушу.
Часть мертвецов, раздавленных дубиной, бесформенными кучами переломанных костей с черной кровью хрипят, делая жалкие попытки встать. Умереть они не могут. Люди вообще в этом мире умереть не могут. Только потерять всю энергию в случае летальных повреждений и потом долго обретать способность полноценно двигаться и мыслить. Извозчиков, «погибших» на полях Мира Мёртвых выхаживают в жутком месте, именуемом Госпиталем. Ангелов и демонов, понятное дело, латают у себя в кущах и котлах.
Не знаю, как в этой реальности можно умудриться убить себя,
но вот надолго выйти из строя – это без проблем.
Кладу дымящийся пистолет в кобуру, глотаю желтую таблетку радости и хохочу, чувствуя, как сладкий вкус победы над монстром, заполняет мое сознание. Как же все-таки клево эта образина завалилась мордой в грязь, а? Да, я крут! Неимоверно крут! Чувствуя, как внутри играет музыка счастья, пританцовывая и напевая что-то из рока, одеваюсь в костюм, одергивая и поправляя его как перед свиданием
и с потрясающим настроением выбегаю из отеля.
– Йеееехууууууу! – я в припрыжку подбегаю к группе оцепеневших трупов, сжимающих дубины. Пустые взоры по-прежнему изучали дырку в голове огра. – Как я его уделал-то, а? Учитесь! – я понимал, что бредил, но остановить этот нескончаемый поток веселья никак не мог. Пританцовывая на бегу, я пару раз пнул грязную тушу
и отправился к ангару. Какая-то прогнившая баба у входа улыбнулась почерневшими зубами и осторожно взяла меня за рукав, но я весело толкнул её в лоб и проследовал к своему железному коню.