Чтение онлайн

Нино посмотрел на меня оценивающим взглядом.

– Я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Мы должны уничтожить Синдикат. Не забывай об этом, Римо.

– Я раздавлю их. Они медленно истекут кровью, даже не поняв, что я вонзил клинок. Это их уничтожит.

Нино неохотно кивнул, ведь он знал, как важна психологическая война против врагов.

– Ты отвратителен, – пробормотал Адамо.

– Четыре дня, – напомнил я ему.

Он встал, выпятив подбородок.

– Что, если я скажу нет?

– Ты станешь гребаным предателем, нашим позором, – гаркнул Савио. – И что ты сделаешь? Куда ты пойдешь?

– Мне насрать, – огрызнулся Адамо. – Все лучше, чем стать таким, как вы.

Я медленно пошел к нему. Адамо еще сильнее выпятил подбородок.

– Ты так говоришь, потому что с самого рождения тебя оберегали. Тебя никогда не посвящали в настоящее дерьмо, которое здесь творится. Но ты Фальконе, и однажды ты будешь рад стать одним из нас.

– Лучше бы я не был Фальконе. Лучше бы вы не были моими братьями.

– Адамо, – предупредил Нино, поглядывая на меня.

– Пошел ты! – закричал Адамо и стремглав выбежал из комнаты.

– Он смирится, – произнес Нино.

– Когда приедет пицца? – спросил Савио.

Они с Нино обменялись взглядами и тот ответил:

– Через двадцать минут.

– Время сделать звонок. – Я кивнул Нино. Тот немного помедлил, но потом достал мобильный, пролистал список контактов и дал мне незнакомый номер.

– Это номер Данте. Если он его не сменил с тех пор, как мы звонили ему много лет назад.

– Хорошо. Принеси что-нибудь из одежды Киары. Белую ночнушку, например, если у нее есть такая.

Нино нахмурился, но пошел в свое крыло.

– Как ты будешь за ней приглядывать? Она может наложить на себя руки или сбежать.

– Ее, считай, держали взаперти всю жизнь. Она вдали от дома, от защитников. Свобода пугает ее больше, чем любой плен.

– Звучит так, словно ты уверен в этом, – засмеялся Савио.

Я ухмыльнулся. Нино вернулся с таким видом, словно он взбешен как никогда. Он протянул мне ворох одежды, в котором я заметил серебристую сатиновую ночнушку. Идеально.

– Киара подозревает, что здесь происходит нечто серьезное.

Я взял одежду и, не удосужившись ответить, прошел мимо него в свое крыло дома. Я без стука вошел в комнату Серафины. Кровать была пуста. Серафина стояла у окна, завернутая в красную простынь, и отчаянно пыталась открыть створку, но не могла без специального ключа.

Она резко обернулась. Кроваво-красная простынь, светлые волосы, струящиеся по ее плечам. Ее кожа светилась невинно-белым на фоне красного. Я мечтал провести языком по ней и попробовать на вкус – так ли она чиста, как кажется?

Она не съежилась на постели, как я ожидал, а пыталась сбежать. Маленькая птичка, отчаянно желающая вырваться из моей клетки, чтобы попасть прямиком в клетку Данило. В ее глазах и выражении лица все еще читалась паника, но она подняла подбородок и прищурилась, глядя на меня. Она решила поиграть в игры больших мальчиков.

Я медленно вошел в комнату. Она отвела плечи назад, словно готовилась бороться, но рука взметнулась к простыне на теле, и подрагивающие пальцы еще раз оттенили белым красный цвет. Не сводя с нее глаз, я положил одежду на кровать и вдруг уловил запах Серафины. Я почувствовал его еще раньше, словно ей делали массаж с ванильным маслом, готовя к первой брачной ночи. Ноздри мои расширились.

– Пытаешься выпорхнуть из клетки, птичка?

Она бросила на меня надменный взгляд.

– Ты обожаешь созданий с крыльями.

– Люблю их ломать.

Она поморщилась, но даже так осталась прекрасной. Наверняка она представила, как я занимаюсь живодерством. Но нет, это для трусов, которые не готовы тягаться с равным соперником.

– Я не из этих психопатов.

– А из каких?

– Ты не сможешь открыть окно, – улыбнулся я. – Не трать время, тебе не сбежать.

– Ты установил замки специально к моему приезду или ты просто любишь запирать здесь девушек, чтобы насиловать и мучить их ради собственного удовольствия?

Я подошел к ней вплотную, прижал к окну и поставил ладони на стекло, глядя сверху вниз.

– Нет, – ответил я. – Их поставил мой отец для моей матери.

Она с отвращением посмотрела на меня.

– Все Фальконе – монстры.

Я наклонился к ней, вдыхая ее аромат.

– Мой отец был монстром. Но я еще хуже.

Пульс гулко бился в ее венах. Я видел, как ее страх буквально пульсирует жилкой под тонкой белой кожей.

Я отступил и кивнул в сторону вороха одежды.

– Это тебе. Завтра утром надень серебристую ночнушку.

Серафина бочком, чтобы не спускать с меня глаз, подошла к постели и встала на колени, разглядывая одежду.

Я поднес телефон к уху. После второго звонка я услышал холодный голос Данте.

– Кавалларо.

– Данте, рад тебя слышать.

Серафина дернулась по направлению ко мне, но обмякла, маска гордости слетела с ее лица, и она зажала простынь в кулаках.

На том конце провода повисла пауза, и я улыбнулся. Хотел бы я видеть выражение лица Данте теперь, когда он столкнулся с последствиями своих действий и понял, что племянница ответит за его грехи.

– Римо!

Я услышал мужской голос на заднем фоне и еще один женский, истерический. Это мать Серафины.

– Я хотел бы поговорить с тобой, как Дон с Доном. Как человек, на территорию которого ты вторгся. Ведь мы – люди чести.

– Я – человек чести, Римо. А к тебе честь явно не имеет никакого отношения.

– Позволь с этим не согласиться.

– Серафина жива? – спокойно спросил он.

Я посмотрел на свирепо глядящую на меня женщину, сжимающую красные простыни, в которые завернуто ее обнаженное тело.

Я снова услышал гневный голос на заднем фоне.

– Я переломаю все твои гребаные кости!

– Это ее брат?

Боль отразилась на лице Серафины, и она сглотнула.

– Она жива? – повторил вопрос Данте вибрирующим от гнева голосом.

– А ты как думаешь?

– Жива, потому что такая жизнь хуже смерти.

– Воистину. Надо ли говорить тебе, что я убью ее самым болезненным и жестоким способом, если хоть один из людей твоего клана пересечет границу моей территории? Я могу быть изобретательным, когда дело касается пыток.