Чтение онлайн

— Нет ничего слаще твоих губ, даже когда они извергают ложь, Ангел.

Его следующий толчок пришелся глубоко, и я не смогла сдержаться. Ослепляющее наслаждение пронеслось по моему телу. Мои губы приоткрылись, но я проглотила крик. Я бы не отдала его Римо. Не сегодня. Он укусил меня за горло, и сила моего оргазма удвоилась. Стон вырвался из моего горла. Он не мог позволить мне даже этой маленькой победы. Его собственное лицо исказилось от напряжения, когда он продолжал толкаться, сгибая плечи.

Он нежно поцеловал меня в губы, потом в ухо, и я знала, что он произнесет слова, предназначенные для того, чтобы сломать, слова, худшие, чем любая пытка. Я знала это с того момента, как увидела его холодное лицо этим утром.

— Ты хотела знать, почему мне нужно, чтобы ты надела свадебное платье, — прохрипел он, когда его толчки стали менее контролируемыми.

Моя грудь сжалась от ужаса. Римо снова поцеловал меня в ухо.

— Видишь ли, я договорился о встрече с Данте сегодня вечером и обещал вернуть тебя. Данило тоже будет там, и я подумал, что он будет рад наконец увидеть тебя в свадебном платье. Даже если я украду то, что ты ему обещала.

Шок и ярость обрушились на меня, и я сильно ударила Римо. Он схватил мое запястье и вдавил его в матрас над моей головой, когда он снова вошел в меня, глаза снова и снова заявляли на меня права, принимая больше с каждым толчком. Но он больше не мог отгораживаться от меня, потому что я тоже претендовала на часть его.

Его тело напряглось, извиваясь от удовольствия, и, как всегда, мое собственное предательское тело снова подчинилось ему. Я вскрикнула.

Римо переплел наши пальцы, вдавливая их глубже в матрас, когда его рот нашел мой для поцелуя, полного гнева и доминирования. Когда он, наконец, затих на мне, мои глаза переместились на платье.

— Ты моя, Ангел. Телом и душой, — прохрипел он. И да поможет мне Бог, он говорил правду.

• -- -- •

Когда я снова надела платье, мне показалось кощунством носить что-то такое чистое и белое. Мурашки пробежали по моей коже, когда тяжелая ткань опустилась на мои ноги. Я уставилась на слои тюля, пятна крови и дырки. Я действительно выбрала это платье? Чувствовала ли я себя в нем комфортно?

Римо сурово посмотрел на меня.

— Я до сих пор помню, как впервые увидел тебя в нем.

Я ничего не сказала.

Римо потянулся к моему обручальному кольцу на тумбочке, и волоски у меня на шее встали дыбом. Он остановился прямо передо мной и взял мою руку, затем надел кольцо с кривой улыбкой.

— Это означает, что ты принадлежишь Данило, не так ли?

Я смотрела на него яростно, непреклонно, потому что он знал, что метка, которую он оставил, была глубже, чем дорогое кольцо. Что-то промелькнуло в глазах Римо, промелькнуло в его суровой маске, но он все еще держал меня за руку. Он резко отпустил меня и отступил назад.

— Данило будет рад вернуть тебя.

— Я уже не та девушка, какой была раньше.

Взгляд Римо ударил меня, как кувалда, но он ничего не сказал, хотя я хотела ... нуждалась.

• -- -- •

До самого конца я была уверена, что Римо меня не отдаст. Я продолжала отрицать правду, пока не столкнулась с результатом своих грехов: измученными лицами моей семьи и жениха.

Они ждали на заброшенной стоянке. Папа, Данте, Данило. Сэмюэля там не было, и я знала, что он был не в состоянии. Позади них на земле лежал связанный человек, вероятно, отец Фабиано. Он лежал ко мне спиной, так что я не была уверена.

Их взгляды были прикованы к одному из зданий, и когда Римо вытащил меня из машины, я поняла, почему. Нино сидел на крыше в качестве снайпера. Фабиано тоже вышел из машины, держа пистолет наготове.

Римо отвел меня на несколько шагов от машины. Потом остановился.

— Ты поступил очень опрометчиво, напав на нашу территорию, Данте, — сказал он любезно, крепко сжимая мое бедро и прижимая меня к своему телу.

Мой взгляд задержался на земле, потому что чувство вины лежало на моих плечах так тяжело, что я не могла найти в себе мужества встретиться взглядом с людьми, которые пришли спасти меня. Белая ткань моего платья, казалось, издевалась надо мной, и я сосредоточилась на пятнах крови.

Собравшись с духом, я наконец подняла голову и пожалела об этом. Ничто не причиняло такой боли, как выражение папиного лица. Он окинул взглядом мое окровавленное платье, засосы на горле, где Римо снова и снова отмечал меня. Римо сделал свои притязания на меня настолько очевидными, насколько это было возможно, выставил их напоказ перед всеми, и это возымело желаемый эффект. Дядя Данте, мой жених Данило и отец смотрели на меня так, словно их выпотрошили. Окончательный триумф Римо.

Мне хотелось закричать на них, что я не страдала так, как они думали, что я, хотела, чтобы они ненавидели меня, но я не была достаточно храброй для правды.

— В следующий раз, когда будешь думать о том, чтобы трахнуть нас, посмотри на свою племянницу, Данте, и вспомни, как ты подвел ее.

Лицо Данте было каменным, но что-то темное мелькнуло в его глазах. Я не могла встретиться с ними взглядом. Меня пронзил жгучий стыд за то, что я позволила Римо сделать, за то, что я сделала. То, что я хотела сделать, то, что я все еще хотела сделать.

Римо наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.

— Я владею тобой, Ангел. Помни это. Ты отдала мне часть себя, и ты никогда не получишь ее обратно. Она мой, что бы ни случилось дальше.

Данте, Данило и мой отец выглядели на грани нападения, их тела были напряжены, выражения искажены ненавистью и яростью. Они хотели защитить меня, когда я больше не хотела спасения, не могла быть спасена, потому что я безвозвратно была потеряна.

Я слегка повернула голову и встретилась с холодным взглядом Римо.

— Я не единственная, кто что-то потерял, — прошептала я. — Ты отдал мне часть своего жестокого черного сердца, Римо, и однажды поймешь это.

Что-то промелькнуло в глазах Римо. Эти жестокие глаза, которые преследовали его жертв в кошмарах ... как долго они будут преследовать меня? Особенно когда они смотрели на меня не с жестокостью или ненавистью, а с гораздо более ужасающим чувством.

Затем он оторвал от меня взгляд и посмотрел на дядю. Я могла думать только о том, что он не отрицал моих слов. У меня было жестокое черное сердце Римо, и, возможно, это было самым болезненным осознанием.

— Отдай Скудери, — сказал он.

Данте ухватился за веревку, туго обвившую сопротивляющегося Скудери, и потащил его к нам. Я знала своего дядю всю свою жизнь, но никогда не видела такого выражения на его лице. Полная ярость и сожаление. Он толкнул Скудери на землю на полпути к нам.