Чтение онлайн

— Я пишу о ней, потому что она — героиня моего произведения, — наконец-то ответил он и начал перечеркивать неудачные музыкальные фразы с такой яростью, что перо прорвало бумагу.

— Так я и думала. Ты всегда пишешь о юных влюбленных принцессах.

— У меня в опере две героини, и одна из них — это просто юная квакерша из народа. А вообще-то принцессы сейчас в моде, — заметил Рис. — Черт побери, Хелен, неужели ты постоянно будешь приставать ко мне со своей критикой?

Она растерянно заморгала. Рис снова отметил про себя, что у нее красивые глаза. Они были похожи на два глубоких озера, на дне которых царил золотисто-зеленоватый покой.

— Я не хотела тебя обидеть, — сказала она. — Прости, Рис. Ты всегда с легким пренебрежением говорил о своей работе, и я невольно переняла твой тон.

— Да ладно, все равно мою оперу будут критиковать. Почему бы тебе не начать это первой? — уныло промолвил он. — Разве это серьезная музыка?

— Давай вернемся к партитуре завтра, — предложила Хелен.

— Хорошо. Но я думаю, что ничего у нас не получится. Это все равно что пытаться превратить конский навоз в золото.

— Все не так плохо! — заверила его Хелен. — Вот эта тема мне, например, очень нравится.

И она сыграла несколько тактов.

— Неужели ты не узнаешь ее? — спросил Рис. — Это же мелодия из «Аполлона и Гиацинта» Моцарта. Я украл ее. Музыка, которую я сочиняю в последнее время, не стоит даже той бумаги, на которой я ее записываю. Все это сплошная халтура!

Хелен положила ладонь на его руку. Взглянув на ее кисть, Рис увидел, что у его жены очень тонкие изящные пальцы с прелестными розовыми ноготками. По сравнению с ним, шарлатаном, она была настоящим музыкантом.

— Мне так не кажется, — сказала она.

— Но это правда! — отрезал он, вставая.

Рис прошелся по комнате, но его ноги путались в ворохе бумаг, валявшихся на полу.

— О случке сегодня не может быть и речи, — сердито заявил он. — Я намерен всю ночь работать над оперой.

Хелен закусила губу. «Какая у нее пухленькая нижняя губка», — подумал Рис так, будто впервые видел свою жену.

— Ты действительно хочешь всю ночь просидеть за пианино? — помолчав, спросила Хелен. — Мы могли бы поработать над оперой завтра.

Внезапно Рис осознал, чего он на самом деле хочет, и направился к двери.

— Ну хорошо, — проворчал он на ходу. — Давай все-таки начнем с того, о чем ты меня постоянно просишь. Пойдем в мою комнату?

— Ни в коем случае! — воскликнула Хелен, устремившись за ним. Она не хотела, чтобы их соитие произошло в комнате, смежной со спальней Лины. Хелен казалось, что эта красавица во всем превосходит ее. Она боялась, что Рис будет невольно сравнивать ее со своей любовницей. — Поднимемся лучше в мою комнату.

Через несколько минут они уже стояли в спальне Хелен и молча смотрели на кровать.

— Она не уже, чем диван в доме леди Гамильтон, — смущенно сказала Хелен.

Ей и Эсме было легко строить планы, мечтая о том, как она будет заниматься любовью со своим мужем. Но сейчас, стоя рядом с Рисом, обладавшим могучим грузным телосложением, Хелен понимала, что ей будет очень непросто переспать с ним.

— Ничего, как-нибудь уместимся, — пробормотал Рис, развязывая шейный платок.

Он быстро разделся. Через несколько мгновений на нем осталась одна рубашка. Как зачарованная Хелен следила за ним. У него были сильные мускулистые ноги и стройные бедра.

— Ты занимаешься физическими упражнениями? — спросила Хелен.

— Я часами хожу по комнате между инструментами, когда пишу музыку, — ответил Рис. — Почему ты не раздеваешься?

— Сейчас разденусь. А ты не будешь снимать рубашку?

— Мне казалось, ты этого не захочешь.

— Почему? — удивленно спросила Хелен.

Может быть, джентльмены не снимали рубашек в присутствии дам, потому что это считалось неприличным?

— Тебе не нравится моя волосатая грудь, — объяснил Рис, рассеяв ее сомнения.

— Ах вон оно что, — промолвила Хелен, — а я и забыла об этом.

Какой же грубой и резкой она была девять лет назад! Ей так сильно хотелось задеть его за живое, что она была готова сказать что угодно.

— Прости меня за все колкости и оскорбления, которыми я осыпала тебя, — промолвила она. — Я была слишком резка с тобой.

Рис некоторое время молча стоял посреди комнаты, не сводя с нее пристального взгляда. В этот момент он был похож на огромного дикого камышового кота.

— Все в порядке, Хелен, — наконец сказал он. — Я не придаю особого значения тому, что у меня волосатая грудь. Так ты будешь раздеваться?

— Я не смогу снять это платье без посторонней помощи, — промолвила Хелен и повернулась к нему спиной, чтобы он увидел длинный ряд перламутровых пуговиц.

Подойдя к жене, Рис начал расстегивать их. Холодок пробежал по коже Хелен. Она не носила нижнего белья, и ее платье было надето прямо на голое тело. Это обстоятельство до глубины души поразило Риса. Хелен, его Хелен! И это она не надевала больше нижних сорочек, юбок и корсета. По мере того как он расстегивал пуговицы, ему открывалась ее обнаженная спина с белоснежной кожей, нежной и мягкой, словно щека младенца.

Рис заметил, что его пальцы дрожат. Он понимал, что абсурдно так волноваться, раздевая собственную жену. Хотя, впрочем, они находились в многолетней разлуке, да и съехались всего лишь на время и только для того, чтобы заиметь потомство…

Но вот платье было расстегнуто, Рис спустил его с плеч жены… С тихим шелестом оно упало к ее ногам на пол.

— У тебя очень красивая спина, Хелен, — сказал он, с удивлением вдруг заметив, что его голос звучит как-то хрипловато.

Должно быть, он слишком долго не входил в спальню Лины, а теперь возбуждался от одного вида обнаженной женской спины. Очень изящной спины.

Хелен ума не могла приложить, что означали все эти комплименты мужа. На прошлой неделе он сказал, что у нее красивые ноги, а теперь заявил, что у нее красивая спина. Когда платье упало на пол, она невольно прикрыла руками грудь. Но к чему скрывать ее от человека, который не раз видел Хелен обнаженной?

Она опустила руки и повернулась лицом к мужу. У Риса перехватило дыхание. Заглянув ему в глаза, Хелен почувствовала облегчение. В них не было обычной насмешки, и у нее отлегло от сердца. Да и стоило ли волноваться? Перед ней, в конце концов, был всего лишь Рис.