Чтение онлайн

Сотня русичей с гиком устремилась на врагов. Половцы помчались навстречу. Не доезжая до поганых несколько десятков локтей, русичи повернули коней. Половцы поскакали за ними, охваченные азартом погони.

Вот уже и опушка. Преследователи приготовили арканы. И вдруг их кони споткнулись. Всадники полетели на землю, разбивая головы, сворачивая шеи. Русичи усеяли за собой всю опушку острыми якирцами.

Предводитель степняков приказал объехать опасное место и догнать русичей. Половцы вступили в лес. Тут им приготовили встречу. Ещё анты излюбленным местом боя считали лес. Они устраивали засады, внезапно нападали на врага со всех сторон. И теперь в половцев полетели с деревьев стрелы и сулицы-дротики. Самым страшным для степняков было то, что они не видели русичей. Казалось, чужой лес превратил ветви своих деревьев в копья, послал в непрошеных гостей кучу стрел. Половцы повернули коней. Но земля за ними оказалась также усыпанной якирцами. Отовсюду - с деревьев, из-за деревьев - их встречали боевые топоры, дубины и копья.

Русские всадники вылетели из леса и напали на воинов, стерёгших рабынь. Женщины бросались навстречу всадникам, рискуя попасть под копыта лошадей. Из их глаз текли слёзы, сухие губы повторяли одно лишь слово:

– Свои!

Изяслав-отрок прискакал к князю с радостным известием о первой победе. Он смотрел на красивое зарумянившееся лицо старшего Ярославича и с сожалением думал, что в последнее время сердцем отдалился от князя. "Кто виноват в этом?
– думал отрок.
– Ведь князь не волен сделать бояр добрыми и честными, он не отвечает за их подлые дела. Но кто же тогда отвечает?"

Рядом с Изяславом Ярославичем находился черниговский князь Святослав. И он привёл меньше войска, чем ожидалось. Лучшую, отборную часть дружины оставил Святослав в Чернигове. Он больше не доверял брату, не надеялся на его помощь в трудную минуту.

Позади князей безмолвно стояли Жариславичи.

Изяслав-отрок встретился взглядом со Склиром, поспешно отвёл глаза. Из-за него, из-за этих хищников-резоимцев он отдалялся от любимого князя. Это они подбили благородного на лиходейства...

Старший Ярославич привлёк гонца к груди, облобызал его в обе щеки.

– Вот тебе, тёзка мой, за доброе известие, - проговорил киевский князь, отстёгивая харалужный меч.
– Поднимай его против врагов моих.

Отрок бережно принял меч и вторично встретился взглядом со Склиром. Вот на кого он бы поднял меч!

Тысяцкий Гарлав и несколько воинов ввели в шатёр киевского князя боярина Жарислава и Склира.

Гарлав, зло сверкая глазами, сказал громче обычного:

– Княже, приструни боярина и его чад. Что хотят, то и делают. Склир снял свою сотню да пограбил селение чёрных клобуков. А Жарислав, думаешь, разгневался на сына? Как бы не так! Начал с ним добычу делить...

Кровь бросилась в лицо Всеволоду Ярославичу, стоявшему рядом с братом. Он даже в сердцах замахнулся на Склира, но Изяслав перехватил его руку.

Жарислав поспешно заговорил:

– И вовсе не пограбить клобуков хотел Склир, а только наказать. Узнали мы: они ждут половцев, с ними вместе на нас пойдут.

"Врёт пёс!" - хотел крикнуть Гарлав, но остановился - разве князь сам этого не поймёт? Глянул на князя и остолбенел: лицо у того такое, будто услышал важное известие от боярина.

– Доподлинно узнал?
– спросил Изяслав.

– Да поклёп это!
– закричал Всеволод, но старший брат положил ему руку на плечо, требуя замолчать. Изяслав повернулся к тысяцкому, твёрдо молвил:

– Ты ошибся, Гарлав. Сам ведь слышал: боярин не грабил. Он хотел наказать предателей.

Старый воевода чуть не сгорел со стыда. Он поклонился князю и вышел из шатра вместе со своими воинами, а вслед за ними вышли и Жарислав со Склиром.

Наконец-то Всеволод мог высказать брату всё, что думал:

– Боярин Жарислав солгал. Разве ты не видел того? Зачем напрасно оскорбил Гарлава? Лжа - что ржа: тлит.

– Нельзя перед боем давать волю раздорам среди бояр, - примирительно сказал Изяслав.
– Потом правый суд учиним.

Всеволод упрямо покачал головой:

– Нельзя потакать татям и лжецам, а правый суд откладывать. Нельзя в бой идти, имея их за собой. Дьявольское семя даёт дьявольский плод.

В июне, в лето 1068-е, русское войско расположилось на берегах реки, на Летском поле. Здесь некогда Ярослав разгромил своего коварного брата Святополка [101] , убийцу Бориса и Глеба. Мудрый князь разбил орды печенегов, которые Святополк вёл на Русь, чтобы захватить киевский стол.

Изяслав Ярославич вспоминал о победе своего отца с радостной надеждой. Не суждено ли ему на этом самом месте повторить славное деяние родителя? Не следует ли видеть в подобном совпадении перст Божий?

Ночь выдалась безлунной, беззвёздной. Ветер тихо шелестел травами. Дозорным было жутко. От напряжения болели глаза, ныло тело. Постепенно охрана привыкла к тревожным шорохам, и, когда засерел рассвет, некоторые из дозорцев задремали.

Жариславу пришлось тормошить воинов своей сотни.

– Вставайте, лентяи, сучьи дети!
– рычал он вполголоса.
– Счастье своё проспите!

Ему не давала покоя сыновья добыча. Он задумал тоже пограбить селение чёрных клобуков, тем более что начинался рассвет, и если половцы не напали ночью, то вряд ли, как считал Жарислав, нападут теперь. А если что непредвиденное случится, он услышит шум боя и вернётся... Его сотня, поставленная воеводой Коснячко на правом крыле, тихонько снялась и растаяла во мгле...

А именно напротив этого места, будто в оправдание пословицы "Где тонко, там и рвётся", половцы начали переправу через реку, обходя русский стан справа. Тихо плыли кони. К их хвостам были привязаны набитые соломой кожаные мешки. За мешки уцепились воины.

К русским дозорцам поползли враги, держа кривые ножи в зубах, поползли с той стороны, где должна была находиться надёжная застава сотня Жарислава, опытного воина. Один из русичей заметил какие-то тени, но подумал: "Почудилось. Не могли же степняки всю сотню без звука вырезать..."

Застонала земля от тяжкого конского топота. Содрогнулась от хриплого крика. И только тогда русичи проснулись, не понимая ещё, что случилось. Они метались по лагерю, и отовсюду из серой рассветной мути на них лезли разгорячённые конские морды. Свистели арканы, падали на шлемы сабли степняков.

Тысяцкому Гарлаву удалось кое-как собрать свои сотни. Он поднял двумя руками длинный тяжёлый меч, и русичи ударили на врагов. Они рубились молча, исступлённо. И их молчание было страшнее крика.

Хан Сатмоз предусмотрел все случайности. Если неожиданное нападение сорвётся или кому-нибудь из русских воевод удастся собрать своих воинов, отряд Карама должен выманить боеспособного неприятеля из лагеря туда, где были спрятаны в засаде четыре отряда, насчитывающие четыре тысячи сабель.

Одного не мог предусмотреть хан - отчаянной храбрости людей, попавших в ловушку. Русичи бились до конца, насмерть. Они кололи врагов копьями, разили мечами и булавами, били окованными сталью дубинами. Раненые, падая с коней, стаскивали за собой на землю противников и тут пускали в ход острые засапожные ножи. Несмотря на то что врагов было в несколько раз больше, тысяцкий Гарлав с двумя сотнями смельчаков прорвал кольцо.