Чтение онлайн

– Люк? – произнес Сорен мягким, осторожным голосом. – Что случилось?

– Не знаю, – раздался хриплый гортанный ответ из пересушенного горла. – Я не могу больше этим заниматься. Парень прав. Я не хочу переделать мир, я просто хочу, чтобы он погиб вместе со мной.

– Тот парень не говорил, что...

– Я тебе это говорю.

Люк отодвинулся от радиостанции и встал. Закружилась голова, подкосились ноги. Сорен оказался достаточно близко, чтобы подхватить его, обвить грудь жилистыми руками, сжать ее крепко.

– Что ты мелешь, Люк? Ты правда больше не хочешь вести «ВИЧ»?

– Я не могу. – Люк положил голову Сорену на плечо. Сорен опустил его на стул, не выпуская из рук. – Я чертовски устал... я знаю, что мне не закончить книги... все, чего я хочу, это быть с Траном.

– Ты знаешь, что это невозможно.

– Но если я умру, не предприняв попытки, то я трус. Меня не терзают сожаления о содеянном. Я переживаю лишь о том, на что не решился.

– Понимаю. Но ты же пытался вернуть Трана, и это ни к чему не привело. Тебе нужно выполнить важную работу, Люк. Или ты хочешь провести остаток жизни в погоне за мечтой?

– Да.

– Так, значит, бросаешь станцию?

– Сорен... – Люк заметил, как у молодого напарника опустились плечи. «ВИЧ» была самой важной частью его существования. – Та группа поддержки, в которую ты ходишь. Там обсуждалась роль эмоций для больного человека?

– Конечно.

– За последние полгода я стал злее и совсем загнулся. Во мне словно ничего не осталось, кроме битого стекла и гнилых гвоздей. Я больше не хочу распространять это дерьмо. Только одна вещь способна сделать меня счастливым, и я попытаюсь заполучить ее. Или ты хочешь, чтобы я под конец захлебнулся в своей желчи просто из-за того, что она хорошо звучит с твоей пиратской радиостанции?

– Мне казалось, ты так же предан «ВИЧ», как и я. Думал, что ты расточаешь гнев себе на пользу. Ты один в ответе за свои эмоции, Лукас.

Люк знал, что это правда, но чуть не взорвался, чуть не закричал, что его эмоциональное состояние навязано химическими процессами и обстоятельствами. Однако это противоречило принципу свободной воли, которая оставляла надежду. Люк не мог понять, как превратился в столь жалкого плаксу.

– Ты во всем прав, – сказал он Сорену. – Прости, что огорчаю тебя, но я вынужден сделать этот шаг.

Сорен кивнул и стал складывать оборудование в картонную коробку. Люк не мог определить, насколько разозлил компаньона. Может, признание ошибок и извинения из уст Лукаса Рэнсома так удивили его, что он временно сдался.

Джонни Бодро слушал их разговор с палубы. Теперь он протиснул свое высокое тело в кабину и придвинул деревянный ящик к креслу Люка. Медленно свернул косяк с липкой зеленой марихуаной, которую вырастил на болоте кто-то из его немногочисленных друзей. Когда он зажег самокрутку, Люк заметил у уголка его рта новое пятнышко саркомы, темное, как синяк, в дрожащем свете спички.

Джонни выдохнул голубой дым и спросил:

– Вы тут правда решили прикрыть дело?

– Я этого не хочу, – сказал Сорен. – Но мы не можем работать без Люка. Он незаменим.

– Слава богу, мне всегда найдется замена.

– Ты это о чем?

– Вижу, не лучший момент, но я сам собрался в отставку. Не просто бросить лодку, а...

Он приставил к виску указательный палец, изображая пистолет.

– Почему именно сейчас? – спросил Люк.

– Ну... – Джонни на коленях сплел руки, белые и сильные, с тонкой, но неизменной полоской машинного масла под ногтями. – Два дня назад умер мой брат.

– Брат?.. – Сорен с Люком перебросились удивленными взглядами. – Мы не знали, что у тебя...

– Да, был брат. Этьен был намного старше меня. Когда-то жил со мной в родительском доме, но часто бывал в Новом Орлеане. – Джонни усмехнулся. – Во Французском квартале.

– Он был геем? – спросил Сорен.

– А почему, думаете, предки выставили нас из дома? У Сорена перехватило дыхание, а Люк спросил:

– Это он заразил тебя СПИДом?

– У меня, кроме него, никого не было.

– Он домогался тебя? – Снова голос Сорена. Джонни пожал плечами:

– Можно ли назвать домогательством то, что мне всегда нравилось? В любом случае теперь он мертв. Заболел пневмонией, и мы ничего не смогли поделать.

Люк задумался:

– А кто заботился о нем, когда ты выводил лодку?

– Наша сестра. Ей двадцать два года. Она оставляла детей с мужем и приходила к нам. Говорила мужу, что пошла навестить родителей. Могу поспорить: если бы родители зашли к ним в ее отсутствие, то ей бы задали жару и Джо-Джо, и наш отец.

– Джо-Джо?

– Ее любящий муж. Он грозился переломать мне руки, а Этьену ноги, если мы только появимся вблизи их дома.

Люк представил себе жизнь женщины, у которой в двадцать два года дети (во множественном числе) и муж, наверняка тупоумный, как его имя. Она наблюдает, как братья умирают от непонятной ужасной болезни, о которой ходят страшные истории. Она молчит и ни с кем не может поделиться своей болью. Есть ли ад хуже?

– Я сказал, что поставлю вас, ребята, в известность и сделаю это прямо здесь, на болоте, чтобы ей не пришлось возиться с еще одним телом. – Джонни скривил лицо. – Мы сами хоронили Этьена. Скверная штука. Я подумал, если вы хотите продолжать вещание, то можете оставить лодку здесь, на привязи. Вы сами догребете на пироге до берега и найдете свою машину. Наш док находится на безопасном расстоянии. Или можете научиться управлять лодкой. Это просто.

Сорен покачал головой.

– Я закрываюсь. Оборудование отвезу в два захода на пироге. Конец волне «ВИЧ».

– Хочешь, чтобы мы ушли? – спросил Люк у Джонни.

Тот робко взглянул в ответ:

– А вы можете остаться? Я знаю, что не должен такое просить, но боюсь, что сделаю что-нибудь не так. Не хочу лежать здесь, раненный... и... ну... Я видел, как умирает Этьен. Хочу, чтобы кто-нибудь проводил и меня.

Люк с Сореном переглянулись и дали согласие, пытаясь скрыть свое нежелание. Просьба не для друга, но в ней невозможно отказать.

Джонни крепко обнял каждого, достал из кармана пальто револьвер с перламутровой рукояткой и вышел на палубу. Люк и Сорен пошли следом.

– Джонни, – сказал Сорен, – а что нам потом... делать с тобой?

– Перекиньте меня через борт и помолитесь за мою Душу.

– Но...

Сорен беспомощно развел руками. А как же запах? Что будет, когда твое распухшее тело всплывет на поверхность через неделю? Все эти вопросы он не мог задать.

– Ты волнуешься по поводу устранения останков, Сорен? – Джонни запрокинул голову и засмеялся. Люк первый раз видел его веселым. – Городской житель, ты разве не знаешь, что в болоте плавают толстозадые аллигаторы?