Чтение онлайн

Одним из неудобств в новых условиях, с которыми Вадим пока что так и не освоился, было отсутствие нормального освещения. С непривычки это вызывало ряд сопряжённых проблем, как по части прикладных аспектов исследовательского и оперативного характера, так и в плане личных отношений.

Например, здорово напрягала невозможность быстро оценить внешность человека, с которым имеешь дело.

Если знакомишься с кем-то при свете дня (более сорока лет назад, на ещё живой Поверхности… Нет, это не шутка, уточнение вполне уместное, ибо «света дня» здесь и сейчас не существует в принципе), достаточно минуты, чтобы почерпнуть более-менее внятный набор впечатлений и составить о человеке определённое мнение.

Лицо, мимика, выражение глаз, множество неочевидных проявлений мелкой моторики, едва заметных даже при хорошем освещении и воспринимаемых, скорее, на интуитивном плане – здесь и сейчас всё это было выключено из системы распознавания.

Вадиму понадобился целый день, чтобы из отрывочных фокусов и мимолётных эпизодов составить примерное, неполное, неточное представление о внешности своих товарищей. Он так и не узнал, какого цвета глаза, например, у Лёши Панина. И вряд ли уже узнает. Ему показалось, что у Мусаева нервный тик – иногда дёргается уголок рта, но так ли это на самом деле или просто сложилось такое обманчивое впечатление, сейчас уже не скажешь.

В общем – неудобно. Получается, что человек здесь всё время пребывает в тени, и для того, чтобы составить для себя исчерпывающий портрет личности, нужно потратить немало времени.

– Так… Слышь, техник, не жмурься, смотри прямо на свет, – попросил-потребовал первый. – Не ослепнешь, это недолго.

– Всё ништяк, – спустя несколько секунд резюмировал второй. – Пацан в порядке.

– А зачем смотреть на свет?

– Ну, мало ли… Вдруг ты Тень или Призрак… Или ещё какая тварь с Тринадцатого…

Вадим вспомнил, что при первой реинкарнации Панин тоже светил ему в глаза фонариком. Тогда он не обратил на это внимания – немного недосуг было, после того как тебя разложили на атомы, – а сейчас вспомнилось. Про Теней и Призраков вроде бы ненароком кто-то упоминал ранее. Да, и кстати, по прибытии в К-55 товарищи тоже интересовались, с какого он Уровня, и неправильный ответ на этот вопрос повлёк ужасные последствия.

Хотел было спросить про Теней и Призраков, но вовремя спохватился. Он и так проявил странную неосведомлённость для «техника с Восьмого». Если Тени и Призраки – это местные легенды, специалисты в мастерских наверняка должны были об этом судачить. Хотя, по логике, и о Граните он должен был знать: вон как эти удивились, когда Вадим заявил, что впервые об этом слышит.

Надо подумать, что сказать в своё оправдание, если вопрос встанет принципиально. Может, он вырос в сверхсекретном КБ, с утра до вечера вкалывал на особо важном проекте и находился в полной изоляции? Звучит глупо, как-то по-киношному, но…

Ничего более толкового пока что в голову не приходит.

– Так… Ну что, теперь моя очередь светить.

– Да свети на здоровье, если не доверяешь.

– Доверяй, но проверяй.

– Ага, это правильно.

Посветил, рассмотрел, составил первое впечатление.

Один высокий, худощавый, с тонкими чертами лица, экзотической эспаньолкой, растрепанной шевелюрой и золотой серьгой в левом ухе.

Второй среднего роста, среднего сложения, коротко стриженный, с лицом, ничем не примечательным, без особых примет, как принято говорить в определённых кругах.

Оба одеты в защитного цвета комбинезоны, с тощими мешками за плечами, вооружены чем-то похожим на штурмовые помповики Погибшего Мира. Кстати, фонари у них на оружии, под стволами, так что, когда светили, получается, одновременно целились прямо в лицо Вадима.

Интересно, а если бы у меня по каким-то причинам в этот момент не сузились зрачки? Нет, понятно, что рефлекс и всё такое, но – вдруг? Даже представить страшно, какой был бы постэффект следующей реинкарнации после заряда… чего там… допустим, рубленой картечи разом из двух стволов – в лицо…

– Вроде бы всё в норме.

– «Вроде бы»? – усмехнулся средний. – Слышь, техник, я правильно понял: ты так и не допёр, зачем в глаза светить?

– Ну… В общем…

– Да ладно, кочумай! «…зачем смотреть на свет?» А? Кто сказал?

– Слушай, ты вообще, где живёшь, если не знаешь про такие вещи? – подхватил высокий. – Или тебя контузило, память отшибло?

– Нет, с памятью порядок… Живу в своём блоке, – поделился Вадим. – Работаю в одной интересной мастерской… В общем, у нас там изоляция и особый режим…

– В смысле секретность? – заинтересовался высокий. – И что вы там мастерите?!

– Не могу сказать. Понимаете, это не моя тайна.

– Ну, это твои дела, нам без разницы, – сказал средний. – Секретно так секретно.

– Так зачем в глаза светить? – уточнил Вадим.

– У человека зрачки сужаются, когда в глаза светишь, – поделился высокий. – А у… ну, в общем, у ВСЯКИХ там – не сужаются. Большие они, круглые такие, зрачки-то. Если заметил такое, сразу стреляй.

– Прямо-таки сразу?

– Сразу, – подтвердил средний. – Если ЭТО поймёт, что ты его высветил, сразу бросится. А если ЭТО бросится, у тебя шансов нет. Не успеешь. Понятно?

Нет, ни фига не понятно. ЭТО, ВСЯКИЕ… Что за бред? А если не бред, почему Мусаев и Панин ничего не рассказали об этом?

– Понял, – кивнул Вадим. – Светим, если нет реакции зрачков, – стреляем. Есть сужение, значит, «здравствуй, брат, мы с тобой одной крови».

– Наш парень, – одобрил высокий. – Бегом всё прошаривает.

Гости погасили подствольные фонари, Вадим поднял свой с пола и положил на стол, чтобы светил в стену.

– И светляки у него есть! – оценил высокий. – Ну, совсем богатый пацан…

Познакомились. Высокий назвался Корсаром, средний – Гвоздём.

– А имена у вас есть? – удивился Вадим.

– Будут, – обнадёжил Гвоздь. – Если подружимся. Тебя как кличут?

– Надеюсь, подружимся. Я Вадим.

– Я знаю штук десять Вадимов, – пожал плечами Корсар. – Или даже штук двадцать. Как тебя погонять, чтоб не путать?

– Зачем «погонять»? У меня фамилия есть. Вадим Набатов.

– То есть Набат? – предположил Корсар. – Звучная погремуха!

– Не по масти ему «Набат», – отверг вариант Гвоздь. – Баклан ещё, зелёный. Когда заслужит, тогда будет Набат. А пока… Тебя как-то дразнят в мастерских?