Чтение онлайн

Нет, это описать нельзя. И ничего — признали годным. Он потом у нас в учебке в 6-й роте запевалой был.

После комиссии и обезспиртования, построил нас наш капитан и повёл в здание. Этот сборный пункт представляел собой комплекс зданий построенных по типовому школьному проекту.

Нас привели в какой-то класс. Указали угол, заставленный скамейками. Кэп, понимая, что нас в этом углу не удержишь, приказал назначить дневальных, чтобы мешки и место охранял и, предупредив, что курить можно только на улице, слушать объявления по громкой связи и услышав свои позывные тут же собираться на этом самом месте. Обед в четыре, быть на месте всем. Нестриженным — постричься. Потом повернулся и исчез. Сначала он, а потом, выполнив его указание насчёт наряда, ушел куда-то и сержант.

Мы тоже особо ждать не стали, посочувствовали назначенным, и пошли прогуливаться.

Ну что рассказать о порядках на сборном? Ну, постриглись, в буфете посидели, ни в чём себе не отказывая, но с презрением отказываясь от сдачи. Вообще надо сказать, что парикмахеры и буфетчица снимали с призывников денег в день столько, сколько рядовой инженер зарабатывал в месяц. Все же парни при деньгах, все выёживаются и кто, например, думает о том, что банка, скажем, шпрот делится на десять порций по цене трёх банок каждая. Ну и т. д. А если тебе вместо кофе в чашку коньячок влили, то за сотку оного платишь, как за бутылку.

Был, конечно, и приём пищи, а как же. Стоят на столе два бачка и чайник. В одном бачке жидкость жидкая, во втором не очень и в чайнике слегка буроватого цвета. Правильно это суп картофельный, пюре картофельное и компот. Также миска с порционной рыбой. Хвосты от ледяной рыбы… Фиг его знает. Оно конечно — все с запасом домашних харчей, и ещё мамкиными пирожками, сами знаете, что делают, но больше я нигде и никогда не видел такого откровенного и наглого воровства.

Заслуживает внимания организация ночного отдыха. Собрали нас на вечернюю проверку. Проверили. Предупредили, что любого пойманного где бы то ни было, кроме туалета всю ночь будут иметь на всевозможных работах до отправки (а мы уже наглядно днём видели таких счастливых трудящихся…) Под присмотром хлопцев их комендантского взвода — это никакой губы не надо, построили в одну плотную колону вдоль расставленных вдоль стены скамеек (помните, были такие деревянные, разноцветные, на квадратных ногах) скомандовали ложиться. И вот мы, так колонной на бок и легли. Под головы вещмешки и отбой. Ты упираешься в…, пардон, ну пусть будет, спину впередилежащего, и так же тебе в…, ну пусть будет опять, спину также упирается кто-то. Осчучение, я вам доложу…

Начались вроде как шуточки, но после того, как троих особо весёлых подняли и увели трудиться, народ поскучнел до глубокой грусти. Веселиться оказалось себе дороже. Скучать стало интереснее.

Примерно в таком роде и прошло оставшееся время до отправки в часть. Всего-то и было развлечений, что за червонец ночью домой позвонить дали. Причём пришёл дежурный по этажу, сержант, и в открытую предложил — 5 минут разговора по телефону — 10 рублей. А кто откажется? Практически поговорили все. А в команде нас было человек сорок. Вот и считайте. Все кто был на этаже, за ночь не уложились. Прикиньте, насколько упакованными щирые хлопцы на дембель уходили. Днём, кстати, позвонить стоило дороже. А мы всё сотовую связь ругаем — дорого нам. Причём у них время шло с момента начала первого гудка, а не от соединения. Шакалы, одно слово.

Но всему приходит конец, как водится.

Наконец прозвучало объявление «Команде №… построиться на плацу с вещами!!!». Построились. Сели в автобусы и поехали. По дороге по маршруту определяли — куда едем. Всё дело в том, что нам не сказали ни слова, ни полслова — куда поедем служить. Вот мы и гадали, строя разные предположения, куда и что. Одно знали точно — связь. У купцов наших эмблемы были соответствующие.

Везли нас, везли и привезли на Павелецкий вокзал. Когда привели к поезду — стало хоть что-то ясно. На вагонах были таблички «Москва-Тамбов». И проводники подтвердили — ЕДЕМ В ТАМБОВ!!!

Я тут поймал себя на мысли, что в вышеизложенном очень часто присутствует слово «построили» и производные от него. А что делать? Никогда больше, за всю армейскую жизнь, не было на моей памяти столько построений, сколько было в первые 5 суток службы. Или так кажется? Вряд ли. Просто потом этот процесс как-то упорядочился и стал не таким заметным. Да и привыкли просто, наверное. А поначалу — да. Чуть что и «Строиться!!!».

Так вот построили нас вдоль вагона и дали команду зайти в вагон и построиться (!!!) в проходе в три шеренги. Это в проходе общего вагона. Представили? Но после ночевки на Угрешке уже ничего не удивляло.

Зашли, построились. Сколько человек, даже если посчитать багажные полки — могут уместиться в общем вагоне? На отсек — 8. Отсеков сколько там? Пусть 20. 160 получается? Так вот до Каширы мы ехали в вагоне всего в сорок рыл.

Вот вам и вопрос — зачем было строиться в шеренгу по трое? Ну, упаковали нас плотно. Так всё равно рассосались мы с комфортом.

А вот в Кашире набилось в вагон. Я успел перебраться, увидев в Кашире на перроне количество кандидатов на посадку, на багажную полку. Уплотнили даже тех, кто был на верхних полках. А с багажной взять нечего, ну и фиг с ним, что жёстко, зато спокойно. И слез я с полки только перед Тамбовом. И то, потому что захотелось покурить и оправиться. Как мы ехали? По рельсам. В вагоне. Потихоньку от сопровождающих попИвали, не прячась от них попЕвали, и т. д. Несколько удивились, когда после Мичуринска поезд поехал в обратную сторону. Он там, на Тамбов разворачивается. Особой доблестью считалось пройти мимо отсека начальства до купе проводника и вернуться оттуда с оттопыренным карманом. Что там было? Если я скажу мармАлад — поверите? Часть этого самого мармАлада перехватывалась и выливалась в переходе между вагонами, поэтому запах стоял… я вам доложу. Но часть всё же проносилась.

Вообще говоря, повторюсь, наживались на призывниках все, кому не лень. Водку этот хмырь в железнодорожной фуражке продавал нам сначала по 15, а потом и по 25 рублей за бутылку. Правда… Об этом потом.

А после Каширы вообще потекло рекой. Тамошних пацанов провожали прямо на вокзале. Это вааще был атас. Мало того, что они все были, мягко выражаясь, нетрезвые, так ещё и нас подогрели.

Вот что меня действительно удивило, так это что не было ни одной драки. И даже намека не помню. Хотя по рассказам знал, что происходит это всегда и очень жестоко. Но… не случилось, врать не стану.

И что ещё было необычно — ни один из сопровождающих после Каширы в процесс вмешиваться не стал. Т. е. просто игнорировали нашу пьянку. Мудрые были мужики.

И вот тепловоз, фыркнув на прощание, оставил нашу нетрезвую толпу на перроне, устукал по рельсам в гараж. А нас, покинувших 5 последних вагонов (оказывается в Мичуринске доцепили ещё 4-е с будущими защитниками) молодых и симпатишных молодых человеков, правда немножко и множко нетрезвых стали… Правильно, опять строить. Потом, справа по одному… снова в колонну по четверо построили на привокзальной площади.

И… тут со стороны паровозного гаража, с криком… «*ляди!!! *ляди!!! (отнюдь не „люди“) прибежал тот мужик в железнодорожной фуражке из нашего вагона. Он стал хватать за рукав подполковника, который командовал процессом на площади и истошно продолжал орать те же слова, которые кричал, БЕЖА в нашу сторону, но громче и с обидным надрывом.

Подполковник сначала удивился, потом стал участливо спрашивать мужика о чём-то, потом отталкивать его от себя. А что вы хотите. Вы, понимаете, командуете, весь из себя подполковник в парадной шинели и шитой фуражке. А тут тоже в фуражке правда, хватает и орёт одно и то же. И тоскливо так, обиженно так, и громко. При этом он ещё пытался предъявить подполковнику содержимое своих карманов, вытаскивая что-то горстями из оных!