Чтение онлайн

Так вот, у нас при получке в 35 крон, меньше 20-ти не отбирали. Отдавать деньги положено было дедушке в своём экипаже. То ли в силу того, что у нас в отделении дедов было всего 2, и это были Гена командир и Аркаша Сугробов, то ли ещё почему-то, но в своём экипаже никто из нас, троих молодых не "платил в общак". Хотя знаю, что у остальных двоих деньги забирались. Кем? Не знаю. У меня деньги не забирали ни разу. Думается мне, потому что основная масса дедов была земляки, хотя у Вовки Кондратьева тоже был единственный в роте "земеля" — из Алма-Аты. Так Вова платил налог в размере 100 % доходов. Его зёма был ефрейтор-каптёрщик, разный там подшивочный, сапожный, зубной и т. п. Кондрату отдавал. А на другое молодому деньги зачем? Сладкого хочешь — ладно — на пачку рафинаду. Каптёр в крышах ходил, не кто-нибудь.

Так вот, было дело — загремел я в госпиталь. Получку пропустил. Приезжаю в батальон, мне старшина и говорит — у командира отделения. Генка мне минут десять объяснял, что мол традиции и прочее… Отдал короче 20 крон. Но в следующую получку отдал остальные, буркнув, что пошло оно, мол, всё… Мне кажется, у него просто не было в первый момент всей суммы и он решил хотя бы раз реализовать "право деда", но потом его элементарно задавила совесть.

И ещё с ним произошла одна история… С отпуском парняга пролетел. У нас в батальоне отпуска объявляли, как Бог на душу положит. Примерно пару раз в месяц. Всяко бывало. И по итогу 3-го периода, и за случаи на приёмном центре и т. д. и т. п.

Так вот, объявили Генке отпуск. Что такое отпуск для солдата? А в ЦГВ это вдвойне событие. Понятно, что домой хочется, после 18-ти месяцев службы. Это ещё и обменные деньги. Это и хабар какой-никакой, привезённый для продажи. Т. е. чемодан, упакованный на дембель сервизом чайным да джинсами американскими. И главное — в этом случае, никаких придирок особиста не будет к содержимому этого самого чемодана. Человек же в отпуске был.

Дык вот. Объявили Генке отпуск. А Генка любитель был натурального черешневого сока. Понимаете? Тришняк назывался. Аналог наших вин типа "Солнцедар" и иже с ними. И вечером состоялось торжественное заседание демсостава по поводу объявления отпуска дорогому другу.

И надо же было в этот момент приехать ответственному по роте, прапорщику Ионову. Он был зампотехом роты и удивительнейшим человеком. Не было в роте ни одного солдата, кого он называл бы на "ты". Он лейтенантам! честь отдавал. СВОИМ РОТНЫМ ЛЕЙТЕНАНТАМ! Его коронка — это звонок по телефону:

— Это говорит, как его, прапорщик Ионов…

Но вместе с тем он был превосходный спец. Не было в роте ничего механически-электронного или электрического, чего бы Ионыч не смог привести в чувство, и очень быстро.

Он пожилой был уже, служил 25-й календарь (вот опять, написал "пожилой"… а он тогда младше был, чем я сейчас) и домой его не особо тянуло. Это я всё к чему? Да очень просто. Ответственный назначался у нас на ночь. Дык после отбоя, через час, все они сваливали, до подъёма. Уходили или уезжали домой. Ионыч тоже ушёл. Но не домой, а к корефану, нач. вещу. Тот по лётной столовой дежурным стоял. Поквасили они там чуток и вернулся Ионыч в роту. Баиньки. Ну, кто знал-то, что ему дома уже скучно. А там, понимаешь… Он же со стороны взлётки пришел. Там калиточка была, для понимающих.

Ну и здрасссте!!! Фишка проморгала и Ионыч въехал в тему с полного разгона. АБЗАЦ!!!

Пацаны его, конечно, НЕ докладывать, уговаривали полчаса. Если бы он их одних поймал, где-нибудь в парке, скажем, сто пудов бы не вложил. А тут… Вся рота свидетели, вложат ведь самого!

Короче, пролетел Генаха с отпуском, как лист авиационного алюминия над городом Парижем. Шурша и со свистом. Жалко. Он, в натуре, заслуживал. Потому что дело делал спокойно, без истерик и суеты, но мощно. Очень за него обидно было!

Вспомню сейчас тех ребят из демсостава, которых теплом хочется упомянуть.

Сашка Печёнкин. Печень. Рядовой. Вот тоже пацан был настоящий. Спец сильнейший, но не выпендривался никогда. Вообще… Ни по какому поводу. Если что-то спросишь, то будет с тобой возиться, пока не врубишься. И без нервов, что характерно.

Было дело, я, когда из госпиталя вернулся… Мне операцию делали — гайморотомия, очень противная вещь, кто знает. Так вот, ещё кровью сморкался. А тут плановый марш-бросок. Я вроде хотел к старшине подойти, но, понимая, что понимания не встречу, передумал. Подумал — добегу, не впервой. Но! Сашка сошёл со смены, и воткнул меня, вместо себя на ПЦ. Т. е. на боевое дежурство, на приёмный центр. Это для молодых была синекура. Сиди себе шесть через шесть, в тепле и без особых проблем. Так вот и я думаю, зачем это было Сашке-то надо? Бежать десятку с полной выкладкой и ещё воевать по дороге? Но ведь сделал же. Сам. Безо всяких просьб. Я его отблагодарить решил.

Роточка прибежала, грязные же все по макушку. Вовка Щенников, ротный наш, гонял на таких мероприятиях нас как в спецназе ГРУ, откуда он сам и был родом. Подошёл вечером и говорю:

— Сашка, давай я тебе помогу хэбчик постирать.

Так он меня не просто послал, а ещё пообещал употребить в извращённой форме и коллективно… И пошёл сам стираться. И это в то время, когда абсолютное большинство дедов нагнуло молодёжь вплоть до стирки портянок.

Аркаша Сугробов. Зеленоград. Этот, по-моему, даже спал с плакатным пером. Его ротный с замполитом насиловали постоянно. То ленкомната, то стенды какие. Короче писал-рисовал парень без продыху. Вообще-то говоря, художники пользовались особым почётом и уважением. Но об этом будет дальше. Вот с ним тоже можно было на любую тему поговорить и он никогда ни ухом ни нюхом не давал понять, что как-то положение у него выше, чем у тебя, молодого и неопытного.

Мишка Юсов. Москва. Этот вообще был как танк. Непробиваемый!!! Скала. Даже завидно до сих пор. Но если когда приколет, то рота просто умирала. А сам… Ну не помню я, чтобы он хоть раз улыбнулся. Вот помню, что ржали мы миллион раз с его подачи, а конкретного ничего рассказать не могу. Не вспоминается.

Андрюха… То ли Гринёв, то ли Гринин. Этот жил на параллельной улице. У нас даже общие знакомые были. В смысле дома, на гражданке.

Сами понимаете, что никаких проблем в отношенях с ним не возникало никогда. Но вот в роте он никаким авторитетом не пользовался. Был совсем никакой. У него какая-то история была на 1-м периоде. Руку повредил на физо. Так потом до дембеля и ходил, баюкая её на весу. Он по ходу в госпитале чуть ли не больше чем полгода провалялся. Может его поэтому и не любили. Шлангом что ли считали. Я его потом встретил дома. Дык он с рукой так и ходил, подогнутой. Поэтому мне кажется, что не шланговал парень. Но армейский коллектив — это организм сложный.

Под стать ему был Мишка Сорокин. Питер. Тоже спокойный и добрый парень. Отличный спец. И тоже — дело делал молча и спокойно.

Ну, питерцы, это вообще особая статья. Но, вот что интересно — это потом и в дальнейшей службе выяснялось — большие были любители попить-выпить. И это при какой-то особой, интеллигентности, что ли? Какой-то особый стиль и жизни и поведении.

Был у нас Гога. Жидков, звали-то его Славка, кажется. Я точно не помню. Из Мытищ или Калининграда, сейчас Королёв. Замстаршины. Старший сержант. Первый в казарме человек, после того, как последний офицер из казармы уходил. Длинный, лбом лампы сшибал. Здоровый как слон. Громогласный, как репродуктор. Гонял он роту жёстко, но вот чтобы унижал — не помню. Была у парня жилка такая — командирская. Его и любили и боялись одновременно. Но не ненавидели, как некоторых. Я полгода спал над ним.