Чтение онлайн

Малодушие — вполне простительный порок для женщины, но не сумею. Сопьюсь, свихнусь, не смогу думать ни о чем другом. Поздно делать вид, что ничего не случилось, когда влипла по самые уши.

Шевелись я побыстрее — и Лаптев остался бы жив! Или не остался... Может, его сразу после нашего разговора пристрелили?! Если сбегу, никогда этого не узнаю наверняка. Меня, между прочим, тоже могли убить на этой чертовой заправке! Кто теперь посмеет сказать, что это не мое дело? И чувство вины тут совершенно ни при чем!

Итак, раз уж я решила залезть в это грязное дело еще глубже, надо продумать план действий.

Первым пунктом стоит еще раз заглянуть к Саше домой. Если его тело опознают (если там вообще осталось что опознавать), то на квартиру всенепременно заявится полиция, и тогда о самостоятельном осмотре можно забыть. Поэтому обыскать квартиру надо как можно скорее. А для этого нужно сначала выбраться из пробки.

Осмыслив ситуацию, я рьяно принялась выбираться. Незнакомый любитель побибикатъ должен был быть мною доволен: я газовала с места, протискивалась в малейшие окошки, тормозила в последнюю минуту, не пускала никого перед собой и вообще демонстрировала тот фирменный хамский стиль езды, который отчего-то называют «мужским».

Пробка продвигалась то быстрее, то медленнее, и в конце концов я поехала с относительно стабильной скоростью. За то время, что я потратила на обратный путь, место происшествия уже успели огородить, целиком перекрыв дорогу в направлении города. Для нас же организовали объезд по одной из встречных полос. Несколько пожарных машин старательно поливали все еще дымящийся остов пеной, а полицейских машин я насчитала целых пять штук.

Вырулив с Ленинградки на МКАД, я ударившись в воспоминания, позволила себе немного отвлечься от дороги и размышлений о том, как дальше жить.

* * *

Судьба свела меня с Александром Лаптевым в мае две тысячи первого года. Стояла чудесная по­года: буквально за одну неделю все как-то раззеленелось, расцвело и запело. А посему мои родители своей высочайшей волей порешили: на майские выходные мы едем на дачу — закапывать картошку в землю на радость окрестным кротам, крысам и другим подземным тварям.

Честно отработав два часа барщины, я улизнула из-под бдительного надзора и отправилась слоняться по поселку, когда меня окликнул незнакомый вихрастый паренек:

— Здравствуй, Алиса!

— Приветик. — Мы вроде не знакомы, но немного вежливости не помешает.

— Слушай, тут такое дело... Вы надолго приехали?

— На неделю, — машинально ответила я, стараясь сообразить, что это за чудо и откуда оно знает мое имя. — А ты кто такой?

— Я — Саша, — сказал он с таким видом, как будто это все объясняет. — Мне очень нужна твоя помощь.

— Да? Правда, что ли? — его наглость была так восхитительна, что я даже не смогла придумать более оригинального ответа.

— Правда. Понимаешь, есть тут в деревне один козел...

—- Ну и? — перспектива встревать в разборки между дачниками и какими-то деревенскими козлами мне как хорошей домашней девочке показалась весьма сомнительной.

— Этот козел охраняет двор деда, а мне просто до зарезу туда надо пробраться. Поэтому мне нужна твоя помощь.

Я живо представила себе деревенского парня, в кепке и драном тельнике, с бутылкой сивухи в одной руке и топором в другой. Безрадостная картина. Тем более что на охраняемый им объект предстоит «пробираться». Не иначе как своровать что-то хочет — вон какие глаза хитрые.

Про себя я уже решила, что откажусь.

— И что я, по-твоему, должна с этим козлом сделать? Пригласить на танцы?

— Ну, на танцы он с тобой вряд ли пойдет. Хотя сама по себе идея довольно интересная, мне бы такое и в голову не пришло. Я, признаться, думал, что его надо прикормить. — Тут уже пришла моя очередь озадачиваться. Он что, всерьез считает, что я стану носить домашние котлеты или вареную картошку какому-то козлу? Да и зачем? Чтобы он водку закусывал?

— Слушай, парень, ты не охамел? — Моему терпению пришел конец. — С чего ты взял, что я стану кормить для тебя какого-то козла, если я тебя первый раз в жизни вижу?

— Ну, это-то как раз очень легко исправить. — Он заговорщически подмигнул мне и улыбнулся. — Хотя, если ты даже не удосужилась обратить внимание на своих соседей...

Его улыбка стала еще более ехидной, и я на мгновение устыдилась. Ведь буквально вчера слышала, как председатель дачного кооператива рассказывала моим родителям про владельцев дома по соседству. Очень приличная семья с мальчиком Сашей примерно моих лет.

— Даже если ты мой сосед, это не повод втягивать меня в разборки со всякой пьянью!

— Какая еще пьянь? — возмутился Саша. — Вполне приличная скотина, хоть и козел.

От такой смелой характеристики неизвестного мне жителя деревни я начала потихоньку выпадать в осадок.

— И спиртного на дух не переносит, я этот вариант уже пробовал. Бодливый только очень.

Гопник в моем воображении отбросил бутылку, набычился и пошел на Сашу с явным намерением хорошенько боднуть того лбом. Эта воображаемая драма произвела на меня глубокое впечатление. Я стояла, ошарашенно хлопая ресницами.

— А тебе он, может, даже понравится. Поверь мне, он очень обаятельный! Только немного вонючий, потому что старый.

Тут я уже окончательно перестала что-либо понимать и начала искать возможность слинять по-тихому от этого психа, когда Саша наконец решил расставить все на свои места:

— Да ты что, не поняла? Это действительно козел — с рогами, на четырех ногах. Бородой трясет, — пояснил мой собеседник, глядя на меня как на полную дуру, какой я уже и начинала себя чувствовать.

В итоге дело, в котором Саша просил моей помощи, оказалось не таким уж и криминальным. Саша был студентом одного из московских вузов. Он учился на культуролога и писал курсовую о сельском быте в период между революцией и Отечественной войной. Оказалось, что культурологов интересуют даже такие вещи. А в деревне жил старый-престарый дед, у которого чудом сохранился экземпляр очень редкой книги как раз по этой теме.

Конечно, книгу можно было совершенно спокойно взять в Ленинке, но Сашу, как человека, склонного к реализации дурацких идей и вообще прожектера, простой путь не устраивал. Причем он бы, наверное, и сам не смог объяснить почему. Владелец же столь ценного для моего будущего мужа фолианта оказался на редкость вредным человеком.

То ли годы давали о себе знать, а характер у людей не часто улучшается с возрастом, то ли книга была для деда как-то по-особому ценна, но дать ее Саше старик отказался наотрез. Даже на час — сбегать с ней на почту и снять копии. Поначалу разрешил в его присутствии переснять содержимое на простенькую «мыльницу», но едва Саша добрался до середины, в голове пожилого книговладельца снова перемкнуло. Сашу он погнал, в дальнейшие переговоры вступать категорически отказался, угрожая заряженным солью обрезом.