Чтение онлайн

Салли ушла спать — по крайней мере, так она сказала, хотя ей, возможно, просто захотелось выпить — когда Дамиан вёл по партиям два-один. Несмотря на то, что Анжела вот уже полтора часа лежала у себя в постели совершенно одна, Генри остался непоколебимо сидеть на розовом ситце. В четвёртой партии Даффи отыгрался с помощью нескольких хитрых «замазок», но как всегда проиграл в пятой. Под конец ему, чтобы выиграть, нужны были синий, розовый и чёрный, и его попытка аккуратно ударить по синему привела к тому, что биток мягко плюхнулся в среднюю лузу. «Партия», — закричал Дамиан. Даффи положил кий, признавая своё поражение. «Я просто не могуне рассказать об этом Салли, — сказал Дамиан, — вы уж простите мне маленькое злорадство».

За всё время игры, Генри не проронил ни слова. По выражению его лица нельзя было сказать, следит ли он за тем, что происходит на столе, или нет. Теперь же он поднялся, взял из стойки самый длинный кий, вернул на стол биток и сказал: «Думаю, вы слишком торопитесь с ударом». Он изобразил нервическое подергивание головой, которое, как знал за собой Даффи, слишком часто сопровождало его прицеливание, и дважды продемонстрировал один и тот же удар: один раз он мотнул головой, как это делал Даффи, и шар ударился о борт в нескольких сантиметрах от лузы, в другой раз он действовал совершенно спокойно, и шар упал в лузу, не коснувшись бортов. Затем он сыграл дальний и трудный розовый и, послав чёрный через весь стол, довершил дело.

— Вы замечательно играете, — сказал Даффи, — наверное, много тренировались.

— Это благодаря бильярду. Играл в бильярд с папой, ещё когда был совсем мальчишкой. В снукер-то я почти не играл. Папа считал снукер игрой для дегенератов.

— Это оттого, что в неё играют в основном паршивцы из молодых, — предположил Даффи.

— Да нет, не из-за этого. Скорей потому, что в снукере сама игра решает, сколько ей продолжаться. Папа считал бильярд игрой для джентльменов, потому что там игроки сами решали, сколько будут играть. Бильярд — игра более тонкая.

— А что ещё, кроме того, чтоб не дёргать головой? — спросил Даффи.

— Мне кажется, вы слишком далеко оттягиваете кий. С маленькими людьми часто так. И получается, что предплечье не в вертикальном положении.

— А ещё?

— Вам надо больше бороться за первую партию. Она закладывает основу.

— Я знаю. Я боролся.

— Что ж, тогда ладно.

Они присели на софу. Даффи всё ещё думал над тем, почему же Генри не идёт наверх. Сейчас уже, наверное, половина двенадцатого.

— Как Анжела?

— Нормально.

Почему они все говорят ему, что с ней всё нормально? Что они, держат его за болвана? Или просто дают понять, чтоб он не лез не в своё дело?

— То, что случилось с Рики, наверное, очень её расстроило?

— Рики был очень милый пёс, — сказал Генри, уходя от прямого ответа.

— Он был ваш или Анжелы? А может, ваш общий?

— Нет, это была её собака. Можно сказать, что он был общий. Его тут все любили. Салли тоже очень его любила.

— Салли?

— Да. Она гуляла с ним столько же, сколько Энжи. А может, и чаще.

— Дамиан?

— Не представляю Дамиана гуляющим с собакой.

— Да, и я тоже.

Наступило молчание. Вечер подходил к концу.

— Ну, — проговорил Даффи, — стараясь придать своему голосу интонацию приятеля на мальчишнике, — пара недель, и прощай холостяцкое житьё. Ждёте, наверное, не дождётесь?

Даффи думал было развить свою новую теорию о браке как о трёхдневных состязаниях, но решил, что это может быть неуместно, да и, в любом случае, слишком много на это уйдёт времени.

Некоторое время Генри никак на сказанное Даффи не реагировал, затем чуть улыбнулся и встал.

— Пора. Мама ждёт.

Он без всякой видимой причины похлопал Даффи по плечу, потом потряс его руку, всё время при этом улыбаясь. И через минуту Даффи был в бильярдной один; он отрабатывал удары и размышлял о том, что, должно быть, нет ничего ненормального в том, что Генри поехал домой к мамочке вместо того, чтобы остаться ночевать со своей девушкой.

На следующее утро за завтраком Даффи сказал, что они с Виком решили, что он должен поехать в Лондон за оборудованием для установки сигнализации, каковое не могло быть найдено на границе Букингемширского и Бедфордширского графств. Возможно, он вернётся к вечеру, а может, и нет. Единственное, в чём он был уверен, когда шёл по гравийной дорожке, это в том, что ему надо привезти с собой халат. Не то, чтобы его беспокоило, что думает об этом Дамиан. На самом деле, будь у него побольше здравого смысла, он бы и вовсе забыл о Дамиане. Три-два. Чёрт. Если б он не пытался из чистого бахвальства достать тот красный в заключительной партии и не дал этому Вихлястому Носу сходу набрать двадцать два очка… Может, ему стоит потренироваться. Это мысль. В их квартале наверняка есть какой-нибудь живчик, ничего, если Даффи и проиграет.

Он неторопливо обошёл свой фургон, внимательно его осмотрел. По крайней мере, Салли прошлым вечером ушла пораньше не для того, чтобы проколоть ему и оставшиеся шины. Он проверил, целы ли замки на задних дверцах, не пытались ли их взломать какой-нибудь железякой. Нет, всё, вроде, как обычно, ничего не испорчено. По крайней мере, это доказывает, что Джимми никому не проболтался о своей находке. Мотор завёлся со второго раза, Даффи выехал за ворота и перевёл дух, Опустить бы сейчас стекло, выругаться как следует, послушать по радио какой-нибудь бодренький мотивчик, остановиться у придорожной кафешки и поесть настоящей пищи, от которой осёл Бейзил проблевался бы прямо на свою ослицу.

Но сначала надо забрать Рики. Через несколько минут езды, к востоку от Браунскомб-Холла он свернул на уединённую просёлочную дорогу, на которой со вчерашнего вечера сохранились следы его шин. Синий пластик бросался в глаза, поэтому он навалил сверху ветки и папоротник. Такая блестящая маскировка, что он сам едва не проехал мимо. Продолжай в том же духе, Даффи, и значок юного следопыта не заставит себя ждать. Он взял пакет и положил его в фургон. Рики уже начинал попахивать, шерсть кое-где на хвосте повылезла. Даффи подумал, что лучше бы ему поскорей прихватить где-нибудь гамбургер с двойной порцией лука, чтобы перебить неприятный запах.

Вернувшись к себе, он сделал несколько телефонных звонков. Обращаться было, в общем-то, не к кому — «Жёлтые страницы» тут ничем помочь не могли — но в памяти всплыл образ из прошлого, образ эксперта по судебной медицине, который, бывало, никогда не отказывался от дополнительного заработка. Захватив с собой пакет, Даффи поехал в Кенсингтон, к Музею Естественной Истории. Джима Прингла он узнал сразу, хотя тот облезал почти так же быстро, как Рики.

— Извини, что такой запах, — сказал Даффи.

— Купи себе, что ли, мятных леденцов. Иначе люди от тебя отвернутся.

— Замётано.

С Джимом всегда так. Не думает, что он говорит, кому и зачем. Скорее всего он поэтому и не получил до сих пор повышения, которое заслужил. По-прежнему выполняет за кого-то грязную работу, хоть прошло столько лет.

Даффи объяснил, что ему нужно, попросил Джимми не производить слишком кардинальных действий — вдруг Рики придётся вернуть скорбящей вдове — и оставил ему несколько телефонных номеров. Когда он уже собрался уходить, Джим спросил: