Чтение онлайн

Врать не имело никакого смысла.

– Почти год назад, – начал я объяснять, – подвернулся мне гнилой кожаный кошель, в иле на дне Чертовой Канавы, почти у самой Излучины. Внутри было несколько золотых монет. Я их продал.

Светловолосый пристально посмотрел на меня, глаза его чуть прищурились.

– А они думают, ты нашел королевскую казну! А ты и в самом деле нашел? – он попытался поймать мой взгляд.

– Только золотые монеты – и все, и думается мне, что потеряли их в другое время и при других обстоятельствах, – ответил я. – Но они меня запрячут в самую глубокую темницу Ньюгейта и попытаются что-нибудь вытянуть из меня пытками – а у меня совсем другие планы.

Он протянул мне руку:

– Меня зовут Пиммертон Берк, для друзей – просто Пим, а вы, надеюсь, будете в их числе. Боюсь, не могу поручиться, что у моего напарника нет ничего на совести, но он славный парень, просто попал в беду. Его зовут Сэм Коббетт. Ему крепко досталось по башке дубинкой, так с тех пор он малость отупел.

– Отупел? Кто сказал, что я отупел? – заворчал Коббетт. – Я и сейчас не такой тупой, как ты, Пим, хотя, надо признаться, временами голова жутко болит.

Снаружи поднимался ветер. Вот он ворвался в дымоход и взъерошил пламя. Мы подбросили дров и придвинулись поближе. Это были безземельные люди и, наверное, воры. Возможно, разыскиваемые властями. Или, еще хуже, никому не нужные.

Пим казался неплохим человеком, но мне хотелось проверить его.

– Ты знаешь местность в здешней округе?

– Знаю, – он поднял кусок земли с пола. – Видишь? Есть тут одно старое место, ров и земляной вал, вроде крепостного. Недалеко отсюда – миля, может, две мили с ближней стороны деревни.

Я поднялся с места.

– Думаю, мы двинем на запад, – резко сказал я. – И отправимся прямо сейчас.

– Сейчас? – недовольно отозвался Пим.

– Сейчас, – повторил я.

Сэм Коббетт поднял на нас глаза.

– Покинуть такую нору? Снаружи дует, и дождь надвигается. Отправляйтесь, коли есть желание. А мне тут уютно, я здесь останусь.

Пим пожал плечами:

– Ладно, я с вами двину.

Мы вышли и быстро оседлали лошадей. Пим повел нас, но когда мы отъехали всего с полмили, я остановил его.

– А теперь веди к своему земляному валу.

Он пристально посмотрел на меня, потом рассмеялся:

– Да ты, гляжу, не из легковерных!

– Что нет, то нет, – согласился я.

– Ну ладно тогда. Может, так и надо, – сказал он и свернул; теперь ветер с дождем бил нам в лицо, плащи надувались пузырем, тропа под копытами стала скользкой.

Мы выехали к месту, о котором он говорил; невысокие зеленые бугры и деревья покрывали несколько акров. Все вместе мы поднялись к гребню вала и остановились, так что только наши головы высунулись над ним. Пим показал на спускающуюся вниз дорожку, которая уходила, извиваясь между деревьями, – на этой дороге не будет много людей, разве что попадется случайный проезжий.

– От меня было бы больше толку, – сказал он, – если бы я точно знал, куда вы направляетесь.

И я решил рискнуть. Этот человек может помочь мне – он знает здешнюю местность и людей, чего мы о себе сказать не можем.

– Я собираюсь в Новый Свет, – сообщил я. – Англию я люблю, но мое место там, за морями. Поехали со мной, Пим.

– Подумывал я об этом. Вроде соблазнительно, когда все остальное для тебя закрыто и кончилось. Только у меня за душой ничего, кроме силы да смекалки, – ни ремесла, ни земли.

– Страна далекая, – напомнил я, – и опасная.

– Я бы решился, – отозвался он, – хотя мне по нраву пришлось бы чего попроще.

Он помолчал, потом показал рукой:

– Нам вон туда. Этой дорогой мало кто ездит, а мы по ней далеко продвинемся на своем пути. – Он поднял на меня глаза. – В Бристоль, значит?

– Подходящее место, – согласился я, – корабли уходят во все края, и самое удобное для тех судов, что плывут на запад.

Мы снова сели на лошадей. Одолевала усталость – мы ведь с Томом почти не спали, веки словно свинцом налились. Пим Берк ехал первым, замедляя шаг время от времени, когда приближался к повороту, – чтобы осторожно выглянуть.

Когда начало светать, мы подъехали к дверям гостиницы в деревне Оудихем; это было приятного вида бревенчатое строение не старше пятидесяти лет. Том повел наших лошадей на задний двор, в конюшню, а Пим Берк открыл дверь и первым вошел внутрь.

У огня возился крепкий краснолицый человек. Он повернулся глянуть на нас.

– А-а, снова ты, мошенник? Слышь, Пим, неужели ж люди королевы тебя никогда не поймают?

– Надеюсь, – весело отозвался Пим, – хоть, может быть, Ньюгейт оказался бы получше тех мест, где мне приходилось приклонить голову за последние две недели. Слушай, Генри, ты бы не нашел для нас что-нибудь, а? Мы с друзьями дня два уже во рту крошки не имели… Ну, во всяком случае, ощущение такое.

– Садитесь. – Генри показал на стол в углу, возле второй двери. – Друзья, говоришь? Значит, не этот один, а кто-то еще?

– Еще один. Он сейчас ставит в конюшню лошадей.

– Мы заплатим, – добавил я.

– О-о? Слышал, Пим? Ты внимательно слушал? Такие слова – музыка для ушей трактирщика. Ты, возможно, думал, мы тут держим открытый дом, судя по тому, как заваливаешься сюда пожрать каждый раз, как окажешься поблизости.

– Может, это последний раз, Генри. Я отправляюсь в Землю Рэли, за море.

Генри повернулся и посмотрел на него.

– Ну что ж. Мне будет жаль, если я не увижу тебя больше, но ты парень неплохой, уж во всяком случае слишком хороший для веревки на Тайберне – а именно тем ты и кончишь, если останешься здесь.

Генри отправился на кухню и вернулся с большим мясным пирогом, который ловко разрезал тесаком приличных размеров.

– Пирог холодный, – сказал он, – но хороший. Есть еще чечевица и кусок пудинга. По виду судя, за вами немалый путь, так что лучше вам поесть как следует, пока можете.

Он уперся руками в бока.

– И еще я бы на вашем месте управился с этим всем побыстрее, потому как заходят сюда двое-трое местных, очень любопытные ребята.

Он повернулся было уходить, потом вспомнил:

– У меня есть эль и пиво, но если хотите, найдется молоко и сливки. Мы тут народ деревенский, у нас молока полно.

– Молоко, – сказал я, – обязательно молоко. Пиво всегда найдешь.

Он глянул на Пима.

– Позови сюда и третьего вашего. Мне больше понравится, если вы отчалите, пока местных нет.

Когда Пим исчез за дверью конюшни, трактирщик вернулся и положил на стол большие кулаки, в одном из которых все еще сжимал тесак.

– Пим – он хороший парень, – начал он втолковывать мне. – Я его уже двадцать лет знаю. Сильный, кулачный боец просто отчаянный – на ярмарках и все такое. Вечно он попадает в какие-то неприятности, но ничего плохого, нет. В нем нет злой жилки. Он – брат моей жены, и я люблю его, как своего родного брата, только боюсь за него. Это он с вами собирается в Америку?