Чтение онлайн

Отошел от окна, уселся в старое кресло с деревянными подлокотниками. Их полированная когда-то поверхность, была истерта множеством локтей и ладоней. Не знал чем занять себя: журнал с оторванной обложкой, стыдливо лежащий на журнальном столике, покрытом паутиной мелких трещин, точно кожа у стариков, был давно пролистан - газетные истории, новости, сплетни состарились, как и сами газеты; смотреть в окно тоже надоело. Устав от ожидания, он не знал когда этому придет конец. Он привез жену утром. Она сказала, что схватки стали сильнее и чаще. Он позвонил. Ему сказали приезжать немедля.

Пригревало солнце, с деревьев легкий ветер срывал подсушенные осенью листья. Листья летели, весело кувыркаясь или медленно, плоско падали. Небо было синим. Над горами, взбитой ватой висели облака. Поглядывал на заднее сидение, где сидела жена. Она стонала, когда ребенок ворочался там, внутри. Оборачиваясь к жене, спрашивал: "ну, как?". Она улыбалась в ответ, но, если ребенок ворочался там, в животе, стонала, и глаза ее блестели от возбуждения и боли, и обеими руками поглаживала живот, желая утихомирить того, кто причинял ей эту боль. Когда боль отпускала, она коротко, часто дышала, и смотрела на лицо мужа, который хотел помочь, но не знал как, и от этого был растерян, а потом переводила взгляд на зеркало, в котором отражалось лицо водителя с тонкими, черными усиками. Водитель внимательно смотрел за дорогой. Он вспомнил, как его жена рожала, и как он вез ее в родильный дом, и как она стонала от боли... Еще припомнил он радость, когда впервые взял на руки маленькое существо со сморщенным лицом, и то, как это существо вдруг проснувшись, напугалось, стало кричать, захлебываясь собственным криком. Эти воспоминания и сейчас волновали. В ожидании сигнала светофора, он спросил:

– Это у вас первый?

– Да.

– Понимаю. У меня двое - взрослые уже...

Светофор загорелся зеленым сигналом. Водитель, включив скорость, тронулся с места.

Они подъехали к небольшому парку. По асфальтовой дорожке, на которой едва могли разминуться два автомобиля, направились к зданию из красного кирпича с белыми карнизами. Обогнули здание слева. Он расплатился. Водитель пожелал им удачных родов. Жена застонала - ребенок опять заворочался внутри. Переждали, пока пройдет схватка. Помог ей выйти из машины, поддерживая за руку.

– Не волнуйтесь,- сказал водитель, выглядывая из окна автомобиля,- у вас будет чудесный ребенок.

Машина тронулась с места, повернула за здание, пропала из вида.

Не спеша пошли по выметенной асфальтовой дорожке. Он все время поддерживал ее. Один раз остановились, потому что ребенок опять начал двигаться. Пока не кончилась схватка, он крепко держал ее руку, чувствовал, как рука подрагивала от напряжения. Она закрыла глаза, а другая рука ее гладила живот, пытаясь смягчить боль. Видел, что ей больно - капельки пота выступили на верхней губе, на висках. Не знал, чем помочь. Потом боль ушла. Вошли внутрь здания.

Помог ей сесть. Подошел к дежурной сестре. Та сказала, что все устроит. Она хорошо управлялась со своими обязанностями. Скоро к ним подошла другая сестра. Она была очень привлекательна.

– Пойдемте со мной.- сказала она.

Втроем поднялись на второй этаж. За это время схватка у нее была лишь однажды, когда поднимались по лестнице. Шли по коридору с высоким потолком. Остановились у двери, выкрашенной белой краской. Стены тоже были белыми, опрятными.

– Подождите здесь,- сестра указала на небольшой холл, обставленный старыми креслами и журнальным столиком, - я позабочусь о вашей жене.

Они скрылись за дверью.

Она говорила, что хочет ребенка, а он считал, что им хорошо вместе. На следующий год решили отправиться в путешествие. Начали строить планы. Планы были разные, но они рассыпались после того, как она сказала, что ждет ребенка. Было раннее утро. Они лежали в постели...

– Правда?- спросил он.

– Да. Ты рад?

Зима подходила к концу.

– Да.

Кажется, он сказал не совсем то, что чувствовал.

– Правда?

– Конечно, ты же этого хочешь...

– А ты?

– Я тоже. Только это как-то неожиданно.

– Мы говорили об этом...

– Да...
– старался подобрать слова,- но мы хотели путешествовать...

– Придется отложить. Это были не просто разговоры, пойми.

– Кажется, я растерялся. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Ты такой хороший.

Он обнял ее. Кожа - такая теплая, гладкая.

– Извини, я думал, что нам хорошо вдвоем...

– Нам и втроем будет хорошо, правда?

– Да,- соврал он.

Сидел в кресле, листал журнал с оторванной обложкой, когда в коридор вышла сестра. Отложил журнал, поднялся...

– Как она?

– Все в порядке, не беспокойтесь.

– Это будет долго?

– Кто знает? Не волнуйтесь, все будет хорошо.

– Я могу повидать ее?

– Нет, сейчас ее готовят к родам. Извините, мне нужно позвать врача. Как только ваша жена родит, я сообщу.

– Спасибо.

Опять сел в кресло. Немного погодя появился доктор, сестра шла позади. Доктор был в белой шапочке. Лоб его, под шапочкой, прорезали две глубокие поперечные складки. Глаза за стеклами, в тонкой золотой оправе, казались уставшими. Доктор был очень серьезным.

Он боялся, что с появлением ребенка все, что было, может дать трещину: часть ее любви, которая должна принадлежать ему, будет отдана ребенку, время, которое она проводила с ним, будет отдано ребенку... Эти мысли приходили и приходили, и он не мог отогнать их, жил с ними, не мог избавиться от них. Он видел сколько любви и нежности молодые матери отдают детям, и думал, думал: если у нее столько любви отойдет ребенку, что же достанется ему?

"надо не думать об этом не думать это случается с другими это случается со всеми это случилось с нами это ничего это должно быть мужчина должен иметь ребенка должен воспитать его любить его должен это его дитя его плоть его кровь" - вот, что следовало думать!

В дверях вновь появилась сестра. Она улыбнулась.

– Как там?- спросил он.

– Рано говорить о результатах. Ваша жена держится молодцом. Вы должны ей гордиться.

– Я ей очень горжусь, только мне казалось, что это происходит не так долго.

– Бывает по-разному. К тому же, у нее - первый ребеночек. Думаю, скоро все закончится. Если вы голодны, в парке есть закусочная. Извините, мне нужно идти.

За стойкой бармен смотрел телевизор, негромко играла музыка. Под стеклом холодильной витрины стояли закуски. Он заказал бутерброд с сыром и чашку кофе. Сел за столик у окна. Через невысокую каменную ограду перелезал мальчишка в ярком свитере, дальше виднелись дома, над ними - горы, освещенные солнцем. Там, где на вершинах лес был не очень густой, можно различить отдельные деревья, темневшие на фоне неба, точно иероглифы на голубой бумаге. Кофе был невкусным. Он заказал бутылку пива и еще бутербродов.

– Жена рожает?
– спросил бармен, подавая заказ.

– Откуда вы знаете?

– Хм... Вы бы здесь поработали - тоже бы знали.

– Да, вы правы.

Налил пиво в стакан, выжидая пока осядет пена. Негромко играла музыка. Пиво было неплохим. Бармен уставился в телевизор. За окном светило солнце. Листья на ветвях трепетали от ветра. На вершинах гор темнели деревья. Небо - синее. Горы - далекие. Деревья - темные. Кассета в магнитофоне кончилась. Бармен смотрел телевизор. Музыка не играла. За окном светило солнце. Одинокая каменная ограда, уже без мальчишки. Одинокие деревья. Одинокие горы. Одинокое небо.