Чтение онлайн

Гул в голове усилился, в глазах потемнело. Облокотилась на стену, пытаясь успокоиться. Блин, надо же кого-нибудь позвать на помощь, запоздало мелькнула мысль. Поднимаю глаза и вижу, что мужчина внимательно смотрит на меня засунув руки в карманы. А упыря и след простыл.

— Эээ… А где?… Что Вы ему сказали? — голос дрожит и никак не получается отдышаться. Черт, почему я так испугалась? Да, прошлое не забыто и все ещё сильно действует на меня. И как можно забыть, если в тот роковой день, я потеряла самое дорогое…

— С тобой всё нормально? — не отвечая на мои вопросы, спрашивает незнакомец, сходу переходя на ты. Ну да ладно, мы не гордые.

— Н-нормально. Спасибо Вам большое! — наклоняюсь и собираю всю бумагу со ступенек, краем глаза следя за мужчиной, который принимается вместе со мной поднимать листы.

На вид не больше 30 лет, среднего роста, хорошо сложен, на лице ни одной эмоции. Чёрствый какой-то, хоть и красивый. Тряхнула головой, прогоняя лишние мысли и заметила как незнакомец поморщился, как будто от боли и побледнел. Тут же спохватилась и затараторила:

— Подождите, Вы же с нашего отделения? Вам плохо? Да бросьте эту бумагу. Я сама соберу. Давайте я провожу в палату и врача позову.

— Нет, я сам, — сухо бросил, передал бумагу и пошёл обратно в отделение.

Проводила взглядом пациента до палаты, до платной палаты, мало ли что, вдруг ему хуже станет. Значит про него Сонечка говорила. М-да, не похож он на быка, хотя сила в нем определённо чувствовалась. Вон как упыря напугал, и что он ему, интересно, сказал. Кстати, про упыря то я и забыла, надо быть с ним осторожной, а лучше совсем не встречаться. Может в следующее моё дежурство его выпишут? Было бы неплохо.

Глава 2

Илья Макарович подкрался, как всегда, неожиданно, испугав меня:

— Маш, пойдём кофейку попьём?

— Господи! Ну зачем же так пугать?! — вздрогнув, и не добро глянув на хирурга, промолвила я. Видимо, ещё от встречи на лестнице не отошла.

— Да нет, это всего ли я, — засмеялся доктор, но подойдя ближе, нахмурился, — Машунь, а ты чего такая бледная? Болит что-то?

— Нет, все нормально. Пойдемте.

В ординаторской и одновременно комнате отдыха ожидаемо тихо и темно. Дневная смена ушла, передавая нам эстафету. Включаю свет, чайник, наливаю растворимый крепкий кофе с сахаром себе, без сахара Илье Макаровичу. К сожалению, на кофемашину отделение разжиться все никак не может, хоть бы какой благодарный пациент подарил. Но и таких все меньше.

— Точно? — не унимался Макарыч. — Может съела чего-нибудь не то? Слушай, а давай я тебе живот пропальпирую? — и лыбиться стоит. Довооольный своей идеей.

— Я, пожалуй, откажусь от столь лестного предложения, — усмехаюсь, передавая ему кружку горячего кофе.

— Маш, ну я же доктор, мне можно показать. Если что серьёзное пропустим? — не сдаётся хирург. А я отрицательно качаю головой. — Ну вот, я так хотел его увидеть.

— Кого? Мой диагноз "пищевое отравление"? — спрашиваю, выгибая бровь. — Илья Макарович, и когда Вы уже женитесь и оставите меня в покое?

— Как только ты согласишься, но и в этом случае, я не могу гарантировать спокойствие, — говорит с кривой улыбкой, а глаза серьёзные.

— О, Илья, вот ты где. Разговор есть, — приоткрыв дверь в ординаторскую, пробасил анестезиолог-реаниматолог Пётр Алексеевич Ветров.

— А мне давно пора работать, — улыбнувшись, киваю Петру Алексеевичу и направляюсь выполнять вечерние процедуры.

Вот как мне ещё сказать ему, что не интересует он меня как мужчина?! И при этом не обидеть. И как назло каждая смена проходит с Макарычем. Со всеми этими недобрыми мыслями иду капать своих пациентов.

Двигая за собой штатив для вливаний с заряженной капельницей, подхожу к платным палатам и слышу разговор:

— Макс, подожди, ты мне пару часов назад сказал, что сегодня уходишь и с рукой у тебя все нормально. Что изменилось?

— Передумал. Тебя же оставляют, — ответил ему уже знакомый мне голос.

— Так, мамочка, спасибо за заботу, но я тут… — не успел договорить первый молодой человек, услышав мой стук в дверь.

— Добрый вечер! Радецкий Евгений Александрович? — мельком посмотрела на уже знакомого мне мужчину, стоящего у окна. Он, я так полагаю, и есть Макс. Максим Владимирович Арский, вспомнились данные из истории болезни. Но вопросительный взгляд остановила на лежачем на кровати пациенте.

— Он самый, — лучезарно улыбнувшись ответил мне синеглазый брюнет, запуская руку в волосы и убирая непослушную чёлку.

— Позвольте Вашу руку. Мне нужно капельницу поставить, — еле сдерживаю улыбку от столь разительной перемены в лице пациента.

— Только руку? — искренне удивился Евгений Александрович, не отводя от меня озорных глаз. — А как же сердце? Хотя знаете оно уже Ваше, милая барышня. Макс, нет, ну ты видел? Как же мне уйти от сюда, если здесь все такие красивые? — Это он про Софочку. Мелькнувшая мысль, заставила улыбнуться. Надо будет ей сказать. — И почему я раньше так ненавидел больницы? — продолжал пациент.

— Как только закончится, нажмёте на кнопку позади себя.

Закрепив капельницу и отрегулировав скорость подачи препарата, разворачиваюсь, но уйти не успеваю. Свободной рукой, удерживая за запястье, Радецкий, что-то хотел сказать, но посерьёзнев выдал другое:

— Подождите… А что это?

Перевожу взгляд на свою руку и вижу уже хорошо проступившие сине-фиолетовые следы от хватки упыря. Поморщившись, убираю руку и встретившись взглядом с Максимом, поспешно опускаю глаза. Почему-то чувство стыда резко охватывает, как будто это я сделала, что-то плохое. Пробормотав нечто бессвязное, поспешила выйти из палаты.

После всех выполненных процедур ноги немного начинают гудеть. А сегодня ведь наша хирургия не дежурит по "скорой", что-то я рановато устала. Только вот в комнату отдыха совершенно идти не хочется, вдруг там Макарыч меня поджимает со своими лестными предложениями. Помыслив, что лучше я побуду в гордом одиночестве, поплелась в конец отделения. Уселась на диванчик, облокотилась головой о стену и постаралась расслабиться.

Разные мысли закрутились в голове. Как там мама у тёти отдыхает? Как дела у сестрёнки Маргаритки? Давно я с Ритой не общалась. Надо бы позвонить. Да и у мамы надо поинтересоваться, как день прошел. Глянув на часы — половина двенадцатого. М-да, поздновато для звонков, плюс ещё разница во времени в 4 часа. Ладно, все завтра. Ещё восемь часов дежурства и домой. Главное на время не смотреть и не ждать его, а то совсем остановится, мне назло.

— П-пап, мне с-страшно, — заикаясь, повторяю в который раз, и чувствую, что начинаю задыхаться.

Грудную клетку распирает от мелких, частых полувздохов и никак не удаётся наконец вздохнуть полностью. Дикий страх сковывает тело. Голоса сливаются в один сплошной гул.

— Папа! Остановись! — кричу из последних сил, но выходит лишь слабый писк. Перед глазами мелькают чёрные точки и не получается лучше рассмотреть лицо отца, который без конца повторяет моё имя и трясет за плечо, но почему-то не своим голосом.