Чтение онлайн

Взгляды либерального Н. Костомарова совпадают с точкой зрения певца самодержавия Н. Карамзина, изложенные на полстолетия раньше. Меняется только знак. То, что Костомаров критикует, Карамзин восторженно приветствует: «…единодушно наименовали Михаила самодержцем, монархом неограниченным… воспламененные любовью к отечеству, взывали только: Бог и Государь». Историк добавляет: «Самое личное избрание Михаила доказывало искреннее намерение утвердить самовластие» 4 . С этой точкой зрения совершенно согласен в последнем десятилетии XX в. Л.Н. Гумилев: «Люди того времени (он имеет в виду Смуту.
– М.Г.) полагали (и не без основания), что для уверенности в завтрашнем дне мало безликого правительства, а нужен один государь, который был бы символом власти и к которому можно было бы обращаться как к человеку» 5 .

Исследователь Смуты С. Платонов спорит с Н. Костомаровым и другими историками, считавшими, что смута ничего не изменила в ходе московской истории и, в конце концов, вернула московскую жизнь в старое русло, «как при прежних великих государях бывало». По его мнению: «Смута сделала московскую жизнь иною во многих отношениях» 6 .

Изменения, несомненно, были. Прежде всего произошла смена господствующего класса, сходит со сцены родовитое боярство, потомки «княжат», его место займет дворянство. Появляются новые политические понятия. Н. Карамзин отмечает это. Напомнив о существовавшей системе управления - «монарх рядил государство через своих наместников или воевод», - историк констатирует: «Сия восточная простота уже не соответствовала государственному возрасту России, и множество дел требовало более посредников между царем и народом» 7 . Современник Смуты дьяк Иван Тимофеев считал, что в числе грехов, за которые была наказана русская земля, первое место занимает «бессловесное молчание народа», причем, как пишет мемуарист, «согрешили все от головы и до ног, от великих до малых…» 8 . На это В. Ключевский отвечает, что настроение народа переменилось: «С воцарением новой династии в продолжение всего XVII в. все общественные состояния немолчно жалуются на свои бедствия, на свое обеднение, разорение, на злоупотребление властей, жалуются на то, отчего страдали и прежде, но о чем прежде терпеливо молчали» 9 .

Несмотря на все изменения, государство и народ вернулись к самодержавию, к Богоданному царю. Смутное время продемонстрировало возможность существования государства с подозрительными царями на троне, даже - хотя коротко - совсем без государя. Открылись возможности для самостоятельной инициативы и деятельности в политической жизни. XVII в. будет временем поисков монархами путей сохранения абсолютной самодержавной власти и искоренения тенденций к ее ограничению.

Важным последствием смуты были территориальные потери. В первые годы царствования Михаила будут заключены мирные договоры с Польшей и Швецией, которые подтвердят лишение Москвы выхода к Балтийскому морю. Арнольд Тойнби видит в дальнейших событиях подтверждение своей концепции вызова и ответа. С его точки зрения, могучее давление на Россию со стороны западного мира в XVII в., которое привело польскую армию в Москву и отдало шведам балтийское побережье, было «главным фокусом русской жизненной силы». На это давление, пишет английский историк, «ответил Петр Великий, построив в 1703 г. Петербург на территории, отвоеванной у шведов…» 10 .

История России организуется, еще до возникновения понятия «Россия», вокруг главных задач, которые можно назвать стратегическими целями: собирание земель Москвой; преодоление татарского ига; строительство централизованного государства; борьба за море и т.д. Первая половина XVII в. была временем восстановления государства, приведения его в порядок. Эпоха Смуты - демонстрация модели разрушения государства, ответ на вопрос: как государство разрушается? Царствование первого из Романовых дает ответ на вопрос: как государство восстанавливается? Совершенно очевидно, что оба ответа не носят универсального характера, они применимы, прежде всего, к Московскому государству: как оно развалилось и как оно собралось.

Выздоровление началось избранием на престол государства, переживавшего глубочайший кризис, слабого юноши, напоминавшего современникам царя Федора. Ключевский признает: выбрали не самого способного, но самого удобного. К. Валишевский более жесток и пишет: «Восшествие на трон первого Романова, положившее конец Смутному времени, должно служить блестящим опровержением народной пословицы, по которой для приготовления рагу необходим заяц» 11 . К тому же мать Михаила, инокиня Марфа, «своенравная интриганка», по словам того же Ключевского, крепко держала сына в руках. Отец Михаила, который сыграет потом важнейшую роль в жизни государства, был в польском плену.

Михаил Романов вступил на престол в стране, разоренной дотла: города и деревни сожжены, крестьяне бросали пашню и бежали спасать жизнь, в казне не было денег, развалилось войско. К тому же, как выразилась мать Михаила, не желая отдавать сына в цари, московские люди «измалодушничались». Николай Костомаров констатирует: «Прежняя печальная история русского общества приносила горькие плоды». Историк безжалостно называет поколение, вышедшее из смуты, «жалким, мелким, поколением тупых, узких людей, которые мало способны были стать выше повседневных интересов» 12 .

В этих условиях началось восстановление государства. Избранный на царство, Михаил дал «крестоцеловальную грамоту», ограничивавшую его власть. Грамота никогда не была найдена, и единственным источником, на который ссылаются историки, говорящие о «грамоте», является упоминание о событии Григорием, Котошихиным. Свидетельство Котошихина, современника и человека, много знавшего, дополняется предшествующими примерами: как правило, цари после Ивана Грозного давали обещание судить по старым законам, никого не судить и не осуждать по своей воле, не вводить новых законов и новых налогов без земского собора. Действительно, в царствование Михаила соборы созывались часто и решали все важнейшие проблемы государственной жизни. Первая половина XVII в.
– время расцвета соборной деятельности. Лев Гумилев пишет: «Выбор был крайне удачен, ибо, процарствовав с 1613 по 1645 г., сам Михаил ничего не предпринимал». В 1992 г. историк приходит к любопытному выводу: первоначально «работу по устроению государства выполняли земские соборы… Позже… в государстве был наведен относительный порядок и нужда в земских соборах отпала» 13 . Иначе говоря, по мнению русского историка, писавшего в конце XX в., представительное учреждение необходимо только в минуты кризиса, в эпохи «беспорядка».

Соборы в царствование Михаила были широко представительными органами, отражая участие в государственных делах всех слоев населения в последний период смуты. Они всегда утверждали царские предложения. Единственный раз, когда собор принял решение, шедшее вразрез с мнением царя, Михаил поступил по-своему. Выборные представители рассматривали свою деятельность в соборе не как право или привилегию, а как обязанность, выполнение долга. Тем не менее, царь рассматривал присутствие собора как ограничение власти. Так видели это и современники. Григорий Котошихин, объясняя, что такое самодержец, сравнивает «своего» царя Алексея Михайловича с отцом, Михаилом Федоровичем. Алексей никакой грамоты не давал. Кроме того, «царь Михайло Федорович, хотя самодержец писался, однако без боярского совету не мог делать ничего» 14 . Царь Алексей обходился без «боярского совета» и поэтому был подлинным самодержцем.

Несмотря на ограниченность его функций, роль земского собора в царствование первого Романова была значительной. Собрания представителей «всея земли» легитимизировали нового царя, новую династию. Это было тем более важно, что Михаил был мягким, послушным окружению человеком. Живший в то время в Москве голландец Исаак Масса писал, что он надеется на Бога, который откроет царю глаза: России нужен новый Иван Грозный, это единственное средство удержаться на троне, русский народ благоденствует только под дланью своего владыки и только в рабстве он богат и счастлив 15 . Чрезвычайно знаменательно, что мнение о необходимости тяжелой царской руки и кровавых репрессий высказывает гражданин свободной голландской республики. Необходимость деспотии в России для русских станет главной темой, основным выводом всех западных путешественников, приезжавших в империю царей. Возможно, что это связано, прежде всего, с тем, что от самодержавных правителей России иностранцы всегда получали такие привилегии, которые они не могли рассчитывать получить от земских соборов.

Восстановление государства требовало прежде всего наведения хотя бы минимального порядка в государстве. Первым шагом было обуздание разбойничьих банд, гулявших по Руси. Разбойники были «благородные», боровшиеся за какие-то права, против произвола, были и обыкновенные, грабившие всех, кто попадался под нож. Еще долго продолжал беспокоить Москву Иван Заруцкий, которого сопровождала Марина с сыном, «воренком». Отбиваясь от преследователей, отряд Заруцкого уходил все дальше на юг. В июне 1614 г. около 600 волжских казаков, все, что оставались у Заруцкого, были окружены московскими стрельцами. Казаки выдали атамана и Марину с сыном, объявив, что целуют крест Михаилу. В июле пленники были привезены в Москву: Заруцкого посадили на кол, четырехлетнего сына Марины и второго самозванца повесили, а сверженную царицу посадили в тюрьму, где она вскоре умерла от болезни и, как пишет биограф, «с тоски по своей воле». А слухи о спасшемся сыне Марины продолжали жить и пугать Москву…

В северных областях - от Холмогор до Архангельска - хозяйничали банды Баловня и других вожаков: они любили набивать рот и уши жертв порохом и зажигать его.

В центральных областях бушевал Александр Юзеф Лисовский, талантливый кавалерийский командир и безжалостный разбойник. Только в 1616 г. он умер, по-видимому, отравленный. «Лисовчики» были так хорошо известны не только на Руси, но в Польше и других странах Европы, что сейм Речи Посполитой принял специальный закон, освобождавший от наказания того, кто убьет «лисовчика».