Чтение онлайн

— Э-э, — осторожно начала Кристина. — Ты про Марианну Бойко сейчас? А ты с ней дружила, что ли?

— Ну да, — Дина чуть удивленно воззрилась на нее, будто ее поражало, что кто-то мог об этом не знать. — Я же говорю, она с нашим Стефаном жила и с другими общалась. Но так бывает, всеобщие любимцы часто теряют берега.

Кристина буквально почувствовала, как зрачки расширяются в предвкушении раскрытия тайны.

Нет, она давно догадывалась, что связывало Лещинского с Марианной. Но одно дело — догадываться, а другое — услышать подтверждение. Вместе с подробностями. Уж Дина с ее болтливостью выдала бы все подробности, которые знала. Кристина поколебалась, размышляя, какой наводящий вопрос задать. На миг ее охватило чувство, что она предает Лещинского, вламываясь в его прошлое и его тайны, которые он предпочитал не разглашать. Но ведьминское любопытство оказалось сильнее. И потом, она просто слушатель. Это Дина в курсе подробностей, это Дина решает, рассказывать или нет, это на ее совести эфемерное предательство. Правда?

Ведь правда?

— Я думала, это Марианна его прокляла, — осторожно заметила Кристина. — Зачем ей было с ним жить?

— О-о, ты не в курсе, — обрадовалась Дина. — Ну понятно, он-то помалкивает, это мне можно трепаться о чем угодно, ха-ха… Конечно, она прокляла. Но это было в конце. А вообще Марианна — это его роковая любовь.

— Ого, — только и сказала Кристина. — А почему роковая?

— Потому что ты сама видишь, чем все кончилось, — хихикнула Дина. — Ну, если серьезно, это надо было видеть. Красивая была пара. Искры летели. Ну то есть… при нас они никаких разборок не устраивали и особо не обжимались, но все равно видно же…

Кристина посмотрела на трансформаторную будку, возле которой копошились рабочие, и постаралась сосредоточиться на ней. Думать о будке, думать, как будка, стать будкой… Тьфу, не в тему. Сосредоточиться и отвлечься от Дининой болтовни не получалось. А Кристина уже успела пожалеть, что задала вопрос.

Коробил легкомысленный тон спутницы и ее просторечные словечки. Еще больше коробила полученная информация. Вот зачем было спрашивать? Теперь Кристина не знала, как относиться к поползновениям Лещинского в ее сторону. Утром все было просто и ясно. Кристина видела, что она ему нравится. Причем сильно. Ее тоже тянуло к инквизитору как магнитом. Да она почти влюбилась в его неизменное спокойствие, легкую иронию, ум и опыт, и надежность, и в забавные перепалки с ним, которые он сразу подхватывал. Но если там была такая любовь, как говорила Дина… Даже если слова Дины следовало делить на десять, как слова любой болтушки-сплетницы… Все равно — разве такая любовь забывается настолько быстро?

— Они раз пять, наверное, расходились, потом опять сходились, — продолжала трещать собеседница, подливая еще больше масла в огонь сомнений. — Уходил, по-моему, он. Хотя я точно не в курсе…

— А проклятие? — перебила Кристина. — И почему его отправили ее ловить? Это же глупо! Они там не боятся, что любовь взыграет в самый неподходящий момент?

Она невольно переняла манеру Дины — «он», «она», «они» и никакой конкретики. Но Дина прекрасно поняла, о чем речь.

— А, да, проклятие! — протарахтела она. — Ну так вот, жили они, жили, а потом оказалось, что Марианна уже пару лет как в секте. Вскрылось это, когда душу какого-то города пробудили и ее на месте застукали. И все гадали, Стефан прохлопал это или был в сообщниках. Ну, он, конечно, утверждал, что прохлопал. Марианну сразу накрыли «инквизиторской клеткой», — Кристина не знала, что такое «инквизиторская клетка», но решила не уточнять. — И начали расследование. Никаких доказательств, что Стефан в чем-то замешан, не нашли, но на него все равно косо смотрели. А потом на тюрьму напали сектанты… Ну и Марианна сбежала, а на прощание наградила его проклятием. Он перед этим вечером заходил к ней, о чем-то говорили, только никто не знает о чем. Может, помогал нападение организовать, ха-ха! Может, проклятие для отвода глаз нужно было. Но опять же, никто не знает точно.

«Хорошенький отвод глаз», — подумала Кристина. Вслух она спросила:

— Да как они могли напасть и так легко ее вытащить? Разве инквизиторская тюрьма — это не неприступная крепость?

— В том и прикол! — запальчиво воскликнула Дина и залпом осушила сразу половину бокала. Тот оставался полупустым ровно несколько секунд, а потом вновь сам собой наполнился жидкостью. — Ну то есть тюрьма — это не крепость, там другая магия. Они как-то взломали магию. Нашли выход и вскрыли клетку. Наши, естественно, опять подумали на Стефана. И опять ничего не нашли. Вообще ничего, не только на него, никто не понял, как сектанты вообще магию взломали. И все… Поначалу на секту охотились другие следователи, а потом кому-то… да кому, Безымянному, конечно! — пришло в голову, что Стефана надо отправить на розыски. И пусть отрабатывает, если прохлопал. На Безымянного сразу взъелись, мол, вы чего, а если он их пособник! Но Безымянный с ним о чем-то долго тер наедине, и кончилось тем, что Стефана таки отправили. Ну и оказалось, не зря, пару раз он ее почти поймал, да и теперь…

— Дина, — вкрадчиво сказала Кристина. — А кто такой Безымянный?

Она отлично помнила вечер в центральном офисе инквизиции. И помнила массовую амнезию, охватившую весь совет высших. Пустой стул с высокой спинкой, вопрос Лещинского, бараньи взгляды и слова «Мы уже высшие, нет никого над нами». Вы же забыли о существовании верховного инквизитора, так что ж ты сейчас о нем рассказываешь?

— Ну… — заморгала Дина. — Это…

Она вдруг стала ужасно напоминать кого-то, которого допрашивали на стройке. Лицо вытянулось, глаза стали пустыми. Наконец она встряхнулась, как собака, и с натянутым смешком ответила:

— Знаешь, я была уверена, что у нас был какой-то Безымянный, и он был самый главный. Черт его знает почему. Глючит, наверное.

И все же, несмотря на то, что Дина так ничего и не вспомнила, сейчас она казалась адекватной. Кристина рискнула спросить:

— А ты не думала, что вас могла заколдовать секта? Заставить забыть Безымянного?

— Заколдовать нас? — нахмурилась Дина. — Ну не знаю. Да не-ет, мы же высшие, как они нас заколдуют?

— В тюрьму же как-то влезли, хотя ее тоже вы делали. Или не вы?

— Ну… — снова задумалась Дина. — Делали-то мы, но влезть в тюрьму — это же не то, что влезть в голову. Я не знаю, как они нашли выход…

— А какой там выход? Как вообще эта тюрьма выглядит? — не утерпела Кристина.

Впечатления от услышанного она загнала поглубже в подсознание. Слишком много информации свалилось одновременно. Все эти подробности о Лещинском, его «роковой любви» и ее побеге нужно было еще переварить. Зря она спросила. Рано или поздно он рассказал бы сам. А теперь, как подозревала Кристина, ей даже в глаза ему будет стыдно смотреть. Хотя Дина нимало не стеснялась…

— Может, зайдем пирожных поедим? — спросила та. — И я расскажу про тюрьму.

Она кивнула на вывеску кондитерской. Кристина вздрогнула: с огромного плаката скалилась фея, та самая, которая чуть не утопила в креме центр Города.

— Здесь пирожные дрянь! — поспешно воскликнула Кристина. — И вообще-то нам надо поторопиться, мы не просто гуляем, мы идем допрашивать директора музея! Которая может оказаться какой угодно тварью. Дина, не расслабляйся, это магическое место!

— Ну ладно, — протянула та и ускорила шаг. — На самом деле нечего тут рассказывать. Инквизиторская клетка изнутри для заключенного выглядит как обычная камера в тюряге. В нее сажают на время расследования. А снаружи она уменьшается до небольшого кубика. Кубик стоит на столе у следователя, у него их обычно десятки. Иногда он сбрасывает их в шкаф, хотя вообще-то это запрещают права заключенных… Ну а когда вина доказана, преступника переводят в тюрьму. Если приговора еще не было, но с виной уже все ясно, кубики с клетками тоже отправляют на хранение в тюрьму. Это трамвай.

— Что? — Кристина вздрогнула и отвлеклась от трамвая, который стоял на рельсах, печально опустив рога. Она как раз накладывала на него целительские чары. — Ну да, трамвай. Заглох еще вчера, до сих пор не завели.

— А, этот. Да заведут. Тюрьма — трамвай.

— Как трамвай?

Кристина вернулась к настоящему трамваю, застрявшему на рельсах. У нее не сразу получилось сплести узор.

— Очень просто. По столице ездит обыкновенный трамвай. «Татра», кажется. Два вагона. И все заключенные годами едут в нем и едут. Стоя, сидячих мест нет. Грохот, тряска, летом жара, зимой холод. Нельзя отдохнуть, невозможно спать, со всех сторон толкают. Ругаются… те, у кого остались силы. Если кто-то падает, его приводят в чувство магией, и он снова должен стоять. Трамвай никогда не останавливается, не считая случаев, когда в него загоняют нового заключенного или освобождают кого-то, кто отбыл свой срок.

Дина рассказывала об этом спокойно и даже весело. Кристине же показалось, что волосы на затылке слегка шевелятся. У простых людей инквизиторские пытки стали притчей во языцех. Конечно, у простых людей была своя инквизиция, невежественные простецы, готовые уничтожать все, что казалось им подозрительным. Но, может, у них и была какая-то связь с инквизицией магической…

— Но вообще-то за серьезные преступления мы казним, — небрежно сказала Дина. — Горбатого, знаешь ли, могила исправит… Точно не хочешь пирожных?