К нам едет инквизитор
Шрифт:
– Мы что, внутри? – с любопытством спросил Лещинский, глядя, как за толстым стеклом покачиваются темные ветки. Сейчас они казались гигантскими – каждый листок величиной с голову.
– Никто точно не знает, – ответила Кристина. – Возможно, внутри. Может быть, в другом измерении. Когда-то это место создала Вера Кунцман, если ее имя вам о чем-то говорит. С тех пор менялся только интерьер… А еще здешние чары не позволяют никому подслушать чужой разговор. Здесь постоянно собираются ведьмы и колдуны, но они ничего не заподозрят.
И она коснулась оконной рамы, чтобы через мгновение снова оказаться снаружи, где у невысокого фонарного столба топтался изумленный Яржинов.
– Теперь «Фонарик» вас запомнил, – сказала Кристина обоим инквизиторам, перенеся в кафе и Аля. – Если вам захочется сюда прийти – вы почувствуете, где его искать. Но работает он только в темное время суток.
– Надо же, Вера Кунцман, – задумчиво произнес Лещинский. – Пятисотлетняя ведьма. Я был с ней знаком… недолгое время. Легендарная личность.
– Знакомы? С ней? – Кристина вытаращила глаза. – Разве она не умерла в тысяча восемьсот…
– Нет, чуть позже, – рассмеялся он. – Я помогал ей пересечь Границу. Чем старше маг, тем болезненнее этот процесс.
Значит, помогал умереть. Сколько же тогда тебе лет? Впрочем, Кристина не задала этот вопрос вслух. И без того было ясно, что среди высших инквизиторов нет никого младше ста.
В зале появилась ведьма, потом еще одна. Они просто возникали из воздуха. Кивнули Кристине, здороваясь, с легким подозрением покосились на инквизиторов и уверенно направились к барной стойке.
– Там же нет никого, – моргнул Яржинов.
– Как это нет? – ответила Кристина.
– Добрый вечер, – поздоровалась первая ведьма с воздухом. – Пожалуйста, горячее молоко с клубничным сиропом.
– И вам добрый вечер, – отозвались из пустоты.
Звякнула посуда. Загудело что-то, невидимое за спинами ведьм, хлопнула дверца холодильника, щелкнул замочек шкафа с припасами, большая чашка взлетела в воздух и аккуратно приземлилась на стойку… Ковшик с молоком подлетел к ней, и носик навис как раз над серединой. Потом над чашкой запорхал тюбик с сиропом.
– Хотя технически вы правы, – философски продолжила Кристина. – Там никого нет. И в то же время есть. Когда Вера Кунцман создавала кафе, она скопировала умения одного модного столичного повара… только умения, без души и без тела… и поселила их здесь. Потом другая глава ковена заменила их на умения более современного бармена, году в двухтысячном. Считать их живыми или нет – сложный вопрос.
Яржинов молча потряс зеленоволосой головой и отправился к барной стойке. В зале появилось еще несколько ведьм и колдунов. Образовалась небольшая очередь, но быстро рассосалась.
– Я бы выпила кофе с молоком, а то и чего покрепче, – сообщила Кристина и тоже зашагала к несуществующему бармену.
Через пять минут они с Лещинским заняли столик в дальнем углу, наполовину скрытый пышными листьями папоротника на подставке. Посреди папоротникового куста пылал алый цветок. Это была одна из шуток Веры Кунцман.
– Итак, – проговорил Лещинский, положив подбородок на скрещенные пальцы рук. – Что же вам рассказать…
– О секте расскажите, – быстро ответила Кристина. – Если, конечно, можете. Я понимаю, что вы сами не знаете, чего они хотят, но хоть что-то об их мотивах вы же знаете? Есть у них какая-то идея, верование?
– Есть. – Инквизитор не переменил позу. Так и сидел, расслабленно подперев руками голову и разговаривая вполголоса, отчего его тон казался каким-то мурлычущим. – Они верят, что вот-вот появится некое чудовище, способное уничтожить всех людей. Больше нам ничего не известно. Может быть, они считают, что с ним можно справиться при помощи душ городов. Или приносят эти души ему в жертву. Второе даже вероятнее, потому что пробужденные души очень скоро исчезали, да и в остальном… там было очень нечисто.
– Вот. Теперь про души. Что будет, если пробудить душу Города? У нас хороший Город, вы сами сказали, что он вам нравится! – Получилось по-детски, но Кристина не обращала внимания. Она не могла поверить, что сейчас получит хоть какие-то ответы, которые прольют свет на все это темное дело, становящееся все более мутным с каждым часом. – Почему это плохо?
– Сами не знаем, – буднично признался Лещинский. – Я имею в виду – не знаем, почему случается то, что случается. А что происходило в городах…
Он выпрямился, положив руки на стол. Коснулся своей чашки, в которой дымился угольно-черный кофе.
– Когда просыпается дух города, люди как с цепи срываются. Моментально подскакивает уровень преступности. По улицам опасно ходить. На каждом шагу могут ограбить, избить… что угодно. Бьют окна, жгут машины, издеваются над животными. В квартирах – семейные склоки и драки, в магазинах – грабежи и нападения на кассиров. С пробуждением души города просыпается все самое темное, что может быть в людях. Почему так происходит, мы не знаем. Вы правы, у хорошего города должна быть светлая душа.
– Так, может, сектанты пробуждали не душу, а что-то другое? – усомнилась Кристина.
– Что, например? – Лещинский слегка усмехнулся.
– Не знаю. Я не так давно стала главой ковена. За все это время усвоила одну вещь: магия непознаваема до конца. Всегда найдется что-то, о чем мы понятия не имеем…
Кристина обхватила свою чашку ладонями. Было одновременно холодно и жарко. Горячие стенки обожгли кожу, и она отдернула пальцы. Схватила ложечку, начала ковырять кусочки абрикосов в желе на поверхности пирожного.
– Согласен. – Лещинский в задумчивости потер подбородок. – И все же по всем признакам это была душа города. Дело в том, что я застал спиритические эксперименты Дэниэла Хьюма…
– Хьюма?! – не выдержала Кристина. Известный медиум числился в какой-то из зарубежных лож в девятнадцатом веке, она точно знала. Его в числе прочих приводили в пример, рассказывая ведьмам, как в открытую пользоваться магией и в то же время заставить людей поверить, что все это лишь ловкость рук. Хьюма приглашали даже к русскому царю – провести спиритический ритуал. Мать-магия! Еще сильнее захотелось спросить, сколько Лещинскому лет.