Чтение онлайн

— Теперь все в порядке. Вы у меня прямо как агнец! Золото вы мое! Входите, доктор Бави!

Доктор Бави оказался пожилым бородатым человеком в сильно поношенном сюртуке; узкий черный галстук туго охватывал ворот его синей фланелевой рубашки. Он пришел сюда после длительного разговора с директором больницы.

Браш уткнулся в подушку, прижав ее к лицу обеими руками. Лишь на мгновение он чуть поднял голову, чтобы взглянуть на вошедшего, но тут же опять спрятал лицо.

— Что такое? Что с вами, мой мальчик? — ласково спросил доктор Бави, придвигая свой стул к кровати больного.

Браш не отвечал. Доктор Бави понизил голос:

— Вы ничего не хотите мне сказать?

Браш хранил молчание. Лицо доктора Бави стало слегка враждебным, но он держал себя в руках.

— Врач сказал мне, что вы очень больны, очень больны, мой дорогой. Мы с вами должны подумать об этом, да, сэр!

Он достал бланк анкеты, незаметно положил его себе на колено и приготовил карандаш.

— Ваши дорогие родители еще живы, мистер Браш?

Браш кивнул в подушку.

— Не думаете ли вы, что следует отправить им телеграмму о том, что вы больны? Не думаете ли вы, что было бы лучше, если бы ваш отец или ваша мать приехали к вам?

— Нет, — ответил Браш.

— Тогда скажите мне их имена и адрес, где они живут.

Браш назвал имена и адрес своих родителей, и доктор Бави, лизнув карандаш, записал сведения в анкету. Потом выяснилось, что Браш женат, и адрес Роберты был записан тоже, вместе с датой бракосочетания.

Доктор Бави, немного помявшись, задал следующий вопрос:

— М-м… Дети?..

— Двое, — ответил Браш. — Один жив, другой умер. Живой — девочка, Элизабет Марвин Браш. Ей четыре года. Мертвого ребенка звали… звали… — Он замолчал в замешательстве, потом добавил решительно: — Его звали Дэвид.

Доктор Бави поднял брови, но записал и это.

— А теперь не хотите ли вы что-нибудь передать через меня вашей семье, мистер Браш?

— Нет.

Доктор Бави отложил свою анкету в сторону.

— Я хочу, чтобы ты серьезно задумался, мой дорогой мальчик. Конечно, я надеюсь, что Господь скоро вернет тебя к жизни на пользу христианам. Но воля Господа нашего не всегда совпадает с нашей волей. Он призовет нас, когда Ему будет угодно. Какую веру ты исповедуешь, позволь тебя спросить?

Браш оторвал лицо от подушки.

— Никакой, — сказал он громко.

Доктор Бави дернул подбородком и прокашлялся.

— Многие люди, очень многие люди считают за лучшее просить Бога в лице Его священников о прощении за прегрешения, совершенные ими в этой жизни, — да, мой мальчик! Это облегчает им душу, брат мой!

Губы Браша сложились в горькую усмешку.

— Я нарушил все десять заповедей, за исключением двух, — произнес он. — Я никого не убил и не сотворил себе кумира. Хотя много раз я был почти готов убить себя. Да, я не шучу. Я никогда не поддавался искушениям, но уверен, что рано или поздно произойдет и это. Я говорю вам об этом не потому, что сожалею о своей прошлой жизни, а потому, что мне не нравится ваш тон. Я вполне доволен тем, как я жил, и если бы начать сначала, все делал бы точно так же. Просто я очень ошибался, считая, что люди будут делаться все лучше и лучше, пока не станут совершенными…

Браш замолчал. Наступила долгая пауза.

Доктор Бави несколько раз словно что-то глотнул, затем произнес дрожащим голосом:

— И все-таки, несмотря ни на что, мистер Браш, я обязан у постели больного… в критическом положении… произнести несколько… произнести несколько слов молитвы.

Браш поднял голову и свирепо взглянул на него.

— Нет! — отрезал он.

— Мальчик мой, мальчик мой! — в смятении пробормотал священник, подняв руки, словно защищаясь.

— Если бы Бог существовал на самом деле, все это Ему бы не понравилось, — с неожиданной силой крикнул Браш. — Разве вы не понимаете, что не имеете права спрашивать о конкретных фактах? Вы священник, а не полицейский следователь!

— Мистер Браш!..

— Вы можете спрашивать только о вере, и ни о чем больше!

— Хорошо, хорошо… О Господи!..

— Но и это вам ничего не даст! Взгляните на меня. Чем больше я молился, тем хуже мне становилось. Оказалось, что я все делал не так. Все мои знакомые стали ненавидеть меня. Разве это не доказывает, что Бога нет? Когда вы были молоды, думаю, вы молились о том же, о чем и я. А теперь посмотрите на себя, кем вы стали: вы последний глупец! Вы сухой, бездушный человек. Готов спорить, что вы даже станете оправдывать войну.

Доктор Бави вскочил в ужасе и принялся поспешно собирать свои вещи: анкеты, шляпу, плащ, трость, Библию…

Браш продолжал:

— Другое доказательство, что Бога не существует, состоит в том, что Он позволяет таким глупцам, как вы, оставаться священниками. Я давно уже думаю об этом и рад теперь случаю высказаться вслух. Все священники глупы — слышите? — все!.. За исключением одного.

Доктор Бави так рассердился, что даже страх у него прошел. Он склонился над Брашем.

— Молодой человек, — членораздельно произнес он, — неужели вы примете смерть с этими самыми словами?

Их взгляды скрестились. Браш, сразу ослабевший после своей вспышки, в изнеможении закрыл глаза.

— Нет, — сказал он. — Извините меня.

— Я понимаю, что вы больны. Я надеюсь, что вы подумаете об этом и поймете, что ваша гордыня смешна. Я приду к вам еще раз.

Он подождал, но Браш ничего не ответил.

— Здесь у вас целая гора писем, — сказал наконец священник. — Если хотите, я вам прочту…

— Не надо. Сейчас мне совсем не до писем, — не поворачивая головы, глухо проговорил Браш.

Вошла, улыбаясь, мисс Коллоквер.

— Доктор Бави, откройте, пожалуйста, эту маленькую посылочку. Наверное, это подарок мистеру Брашу. Можно, он откроет, мистер Браш? Это из Канзас-Сити.

Браш утомленно кивнул.

Доктор Бави раскрыл сверток. Завернутая в тонкую папиросную бумагу, там лежала обыкновенная серебряная столовая ложка.

Мисс Коллоквер любила тайны. Она взяла письмо, приложенное к подарку. Письмо было от Марселы Л. Крэйвен. Она надеялась, что у мистера Браша все в порядке и он доволен своей работой. Парни с верхнего этажа вели себя прилично и не потеряли работу. Роберта, Лотти и Элизабет звонили ей как-то на днях: они пребывают в добром здравии. Марсела Л. Крэйвен надеялась, что мистер Браш скоро вернется домой, потому что маленькая Элизабет скучает по нему.

«Она так любит вас, словно вы ее отец, мистер Браш, истинная правда. Чуть не забыла: отец Пажиевски умер. Я расскажу подробнее, когда вы вернетесь. Мы с миссис Кубински были у него за несколько дней до смерти. Нам казалось, он знал, что умрет, и хотел дать нам что-нибудь на память. Он подарил нам каждой по ложке. Он просил меня передать ложку и вам тоже. Он сказал, что дарить такие вещи не совсем хорошо, но, может быть, она вам пригодится. Я сказала ему, что вы спрашивали о нем, мистер Браш, и он, кажется, был очень тронут. Это ужасно, что вы так и не встретились».