К осознанию русского народа: О развитии великороссов в Царской России
Шрифт:
Русские в Нечерноземном Центре составляли более 95% населения. Так что роль Нечерноземного Центра в демографическом развитии великороссов абсолютная и определяющая.
Иллюстрации демографического развития Нечерноземного Центра
С. М. Прокудин–Горский. Команда парохода «Шексна» М. П. С. [г. Вытегра.] 1909 год
Матросы на фотографии — это как раз из потока 20-летних великороссов (диаграмма 5.11), которые в конце 1880-х росли в потоке растущих детей.
Русофобы — кинорежиссеры изображают крестьян — великороссов. одетых в лохмотья и поголовно в лаптях. А вот что показывает фотография С. М. Прокудина–Горского.
С. М. Прокудин–Горский. Группа крестьян села Коробово. [Потомки Ивана Сусанина.] 1911 год
Как видите, одежда без лохмотьев и складок. Такой она может быть не из мешковины, а из добротного сукна. На ногах обувь, даже близко не похожая на лапти. Такая обувь может быть только из выделанной кожи. Это сапоги с длинными или с короткими голенищами.
Кроме того, видите у крестьян на фотографии уверенный вид и гордый взгляд. Это вид и взгляд «вольного» великоросса!
Важное значение в жизни великороссов имели жилища. Ведь Нечерноземный Центр расположен в северной части Русской равнины, где зима длинная, а морозы суровые. В таких условиях в губерниях Нечерноземного Центра в хилых хижинах зиму не переживешь. Срубы домов нужно было собирать из толстых бревен, чтобы зимой дома не промерзали. Так строить могли лишь «вольные» великороссы.
Многие «вольные» великороссы губерний Нечерноземного центра в XIX веке старательно и художественно оформляли фасады своих домов.
.
М. Прокудин–Горский. Дом в деревне Заварина в 5 верст. по дороге из Юрьевца в Макарьев. 1911 год
Такие дома с прекрасным художественным оформлением стояли еще в 1980-х годах. Это не потомки «крепостных» крестьян. Это потомки «вольных» людей.
Так что когда русофобы вам начинают внушать про забитых и оборванных русских, покажите им реальные фотографии.
Глава 6. Черноземный Центр
Губернии: Рязанская, Тульская, Орловская, Тамбовская, Воронежская и Курская.
Надежных данных во времена крепостного права по губерниям нет. Поэтому динамику численности податных по переписям рассмотрим по всему Черноземному Центру, начиная с 1719 года. Напомню, что для исследования демографического развития великороссов во времена крепостного права важны:
— влияние «крепостных» и «вольных» на прирост податных;
— изменение соотношения «податные/неподатные», которым можно представить экономическую нагрузку на податных людей.
Изменения этих зависимостей в Черноземном Центре за основное время крепостного права, можно представить графически в строгом 10-летнем цикле. При этом нужно учесть, что в 1764 году Екатерина Вторая отобрала «крепостных» крестьян у духовенства. Поэтому при оценке динамики податных «вольных» и «крепостных» факт изменения социального статуса «крепостных духовенства» нужно учесть обязательно. В Черноземном Центре было почти 250 тыс. «крепостных духовенства» — в четыре раза меньше, чем в Нечерноземном центре. До 1765 года «крепостные духовенства» учтены в численности «крепостных». А с 1765 года бывшие «крепостные духовенства» учтены в численности «вольных».
Диаграмма 6.1: Итоговая динамика численности податных Черноземного Центра за 1719–1857 годы
Графики показывают, как изменялась численность податных «вольных» и «крепостных» людей Черноземного Центра за основное время крепостного права.
В 1719 году «крепостных» больше, чем «вольных» — почти в три раза. Но прирост «вольных» существенно больше. Решения Екатерины Второй сказалось прибавкой четверти миллиона в динамику «вольных» крестьян.
По данным переписей можно определить, что соотношение неподатных к податным изменялось так: в 1719 году было — 1/25, в 1857 году стало — 1/22.
То есть на интервале крепостного права нагрузка на крестьян в Черноземном Центре, по сравнению с Нечерноземным Центром практически не изменилась.
Отличие жизни Черноземного Центра от Нечерноземного Центра описал современник, который знал деревни и села Черноземного Центра, видел их жизнь и описал их, как «крепостных», так и «вольных» крестьян.
Из описаний Ивана Сергеевича Тургенева
Вот его описание «крепостной» деревни в «Записках охотника», рассказ «Певец».
«Небольшое сельцо Колотовка, состоящее за каким–то петербургским немцем, лежит на скате голого холма, сверху донизу рассеченного оврагом, который разделяет обе стороны бедной деревушки. Несколько тощих ракит спускаются по его песчаным бокам. У самой головы оврага отдельно стоит избушка с трубой. Это — кабак, прозванный «Притынным».
Признаться, ни в какое время года Колотовка не представляет отрадного зрелища; но особенно грустное чувство возбуждает она, когда июльское солнце своими неумолимыми лучами затопляет и бурые полуразрушенные крыши домов, и этот овраг, и выжженный выгон, по которому безнадежно скитаются худые, длинноногие курицы, и серый осиновый сруб с дырами вместо окон, и пруд со сбитой набок плотиной. В Колотовке мужики, за неимением колодцев, пьют какую–то жидкую грязцу из пруда…»
А вот так описал Иван Сергеевич деревню «вольных» крестьян в рассказе «Деревня».
«Последний день июня месяца. Вдоль оврага по одной стороне амбарчики, опрятные клетушки с плотно закрытыми дверями; по другой стороне пять–шесть сосновых изб с тесовыми крышами. Стекла окон отливают цветами радуги. Кувшины с букетами намалеваны на ставнях. Кругом целые вороха только что скошенного, до истомы душистого сена. Хозяева разбросали сено перед избами; пусть посохнет на припеке. Курчавые детские головки торчат из каждого вороха. Хохлатые курицы ищут мошек да букашек.
Из окна выглядывает круглолицая молодка. Другая молодка сильными руками тащит большое, мокрое ведро из колодца. Передо мной стоит старуха–хозяйка в новой клетчатой паневе, в новых котах. Приветливо улыбаются старческие глаза, морщинистое лицо. Чай, седьмой десяток доживает старушка… а и теперь видать: красавица была в свое время!
Растопырив загорелые пальцы правой руки, держит она горшок с холодным молоком, прямо из погреба. На левой ладони старушка подносит мне ломоть теплого хлеба. Кушай на здоровье, заезжий гость!.. О, довольство, покой, избыток русской вольной деревни! О, тишь и благодать!»
Один и тот же русский писатель, в одинаковый день, описывает две деревни крестьян Орловской губернии. Первая — «крепостная». Вторая — «вольная».
Но какая разная жизнь!.. Даже курицы разные!..
В «крепостной» деревне избы осиновые с полуразрушенными соломенными крышами.
У «вольной» — сосновые дома, крытые тесом.
В «крепостной» — колодца нет, пьют воду из пруда.
У «вольной» — колодец есть.
В «крепостной» — кругом выжженный зноем выгон.
У «вольной» — кругом вороха сена.