Чтение онлайн

Мы вошли в шатер. Китаец сидел около костра. Возле него горел на подставке светильник. Сартак, болезненный и худой, почтительно подойдя к отцу, подождал, пока тот погладил его по лицу. Затем мы уселись на подложенных подушках. Китаец развернул перед собой свитки рукописей. На них были рисунки, изображающие воинов в иноземных одеждах и с чуждым нам оружием. Были также чертежи крепостей и земляных укреплений. С китайцем я встречался раньше и не раз беседовал с ним. Он был уже стар, с реденькой седой козлиной бородкой, с очень истощенным шафранно-желтым лицом последствие неумеренного потребления гашиша. Он и меня уговаривал испробовать это средство, которое, по его словам, утешает во всех горестях жизни и дает возможность побывать в иных мирах и беседовать с самыми знаменитыми людьми древности и познать самые необычайные радости. Но руки его постоянно тряслись, и я не хотел, подобно ему, потерять свою волю и ясность духа.

Бату-хан сказал Сартаку:

– Послушай меня, сын мой. Когда-то священная прабабка твоя, как мне много раз передавал мой отец, должна была скитаться .в степях Монголии. За ней гнались проклятые кераиты, и только благодаря ее волчьей хитрости и упорству она избежала плена и гибели. В такую тяжелую пору у нее в пути родился мальчик, мой преславный отец Джучи. У нее не было во что завернуть ребенка, чтобы спасти от жгучего мороза, и она облепила его тестом и только поэтому невредимым довезла до своего кочевья. В таких страшных испытаниях голода и лишений вырастал твой дед. Ты же родился на шелковых подушках и был покрыт собольими пеленками. Сумеешь ли ты стать закаленным, сильным воином, бесстрашным багатуром? Я к тебе приставил самого ученого китайца, знающего все хитрости, все искусство прежних великих завоевателей. Учишься ли ты у него? Объясняет ли он тебе все, что ты должен и хочешь знать?

– Я все стараюсь понять, - шептал почтительно Сартак.
– Но твои битвы, твои победы меня гораздо большему научили, чем все им сказанное.

– Пусть теперь твой учитель расскажет мне о военном искусстве, а я послушаю: может быть, он и мне окажется полезным.

Китаец сложил ладони и несколько раз помахал ими в сторону Саин-хана, затем начал рассказывать на ломаном монгольском языке, которому он научился, находясь много лет в плену у монголов.

– Самые знаменитые и знающие китайские ученые, написавшие прославленные сочинения, говорили, что на войне главные правила для полководцах хитрость, изобретательность и обман...

– Мудрые правила!
– заметил Бату-хан.
– Но это еще мало!

– Все прославленные китайские полководцы отличались именно этими качествами. Главное правило воинского отряда - обманывать, быстро передвигаться, вводить в заблуждение противника. Поэтому, будучи сильным - кажись слабым, будучи боеспособным - кажись небоеспособным, если ты к неприятелю близок, кажись, будто ты далек от него, и будучи далек - показывай вид, будто близок.

Бату-хан внимательно слушал дальнейшие разъяснения учителякитайца и наконец сказал:

– И это все нужное, чтобы стать великим полководцем? Ты не учитель воинского искусства, а слепая летучая мышь!

Он покосился на Сартака: тот сидел с полуоткрытым ртом и сонными глазами.

Бату-хан встал. Китайский учитель, прервав свою речь, несколько раз поклонился. Мы вышли из шатра. Звездное покрывало простерлось над нами. Кругом, и вблизи и далеко, мелькали огоньки костров. Бату-хан сказал: .

– Теперь ты видишь, может ли из моего сына вырасти настоящий джихангир, повелевающий народами... Кому верить? На кого, на чьи железные плечи переложу я часть забот? Мы недавно прошли по земле урусов. Я не доверяю этому великому племени, которое, как гибкое дерево, гнется, но не ломается. Я истреблял их без жалости, а мне доносят, что они снова поднимают голову, что они строятся, собирают отряды. Я потерял на их земле слишком много своих лучших воинов, надеясь раздавить урусов навсегда. Что с того, что я разрушил и сжег Кыюв! Я понес там огромные, незаменимые потери. Кыюва больше нет. Вместо богатейшей столицы - гора, покрытая трупами, которых так много, что мы, непобедимые завоеватели, не могли исполнить нашей священной обязанности - устроить погребальный костер павшим в битве. Холмы Кыюва покрыты десятками тысяч трупов, где перемешались воины и наши и урусов, вместе с их женщинами и детьми, бившимися до последнего дыхания...

Теперь я хочу расширить и укрепить столицу созданного мною царства Небесной Орды Кечи-Сарай. Среди пленных, захваченных мною в Кыюве и других городах урусов, я приказал отобрать тех, кого они называют "умельцами". Эти люди знают всяческие ремесла и могут быть нам полезными.

Меня вызывают на мою далекую родину, в Каракорум, на выборы нового великого кагана всех монголов, но я туда не поеду. У меня новая родина, и это царство я крепко держу в своем кулаке. И если даже меня выберут на курултае великим каганом, я откажусь и посоветую вместо себя избрать правдивого и смелого моего брата хана Менгу. Но я предвижу, что на курултае все подчинятся желанию властной вдовы - правительницы Туракины - и выберут ни к чему не способного ее сына, злобного хана Гуюка. Но это их дело! Все мое могущество теперь здесь, в степях Дешт-и-Кипчака. И я задумываюсь над тем, что станет с созданным мною царством после моего ухода в заоблачные войска Священного Правителя. Разве мой сын Сартак способен натянуть поводья и вздернуть на дыбы могучего монгольского коня? Чья железная рука удержит и сохранит для нас эти огромные завоеванные мною земли? Кому я их передам? Меня покинул в походе коварный Гуюк-хан - это хорошо. Но от меня ушел и тот, кто меня воспитал, - старый Субудай-багатур, и тот, кого воспитал я, надеясь, что он станет моей верной опорой и помощником - молодой Иесун Нохой. Вчера ты мне сказал, что тоже от меня уходишь... А еще постоянной тревожной тенью стоит на севере молодой коназ Новгородский Искендер. А вдруг он двинется сюда со своим войском? Эти думы терзают меня днем и ночью. Но о них не должен знать ни один человек. Темным и беспокойным кажется мне будущее моего царства...

Это была моя последняя беседа с Бату-ханом. Теперь, заканчивая эту книгу и вспоминая все, что я слышал и видел за эти страшные годы, я могу только пожелать моим будущим читателям, чтобы им не пришлось испытать самое ужасное, что может быть в нашей жизни, - всесокрушающего урагана жестокой и бессмысленной войны".

1941-1951

Москва

Примечания

Ал-Мансур - в средневековых европейских сказаниях это имя начальника гвардии рабов в Кордовском халифате переиначено в Альмансор.

Урганджи cто есть родом из Ургенча.

Сулейман - библейский царь Соломон; позднее - герой многих мусульманских легенд.

Итиль - Волга.

Абескунское море - Каспийское.

Хаджи-Тархан - название Астрахани. Здесь раньше находилась богатая столица хазарского царства, разгромленная князем Святославом Киевским.

Ифрит - могущественный злой демон мусульманской мифологии.

Большой камень - Южный Урал.

Кавуши - грубые мужские кожаные туфли.

Мазар - мавзолей над могилой святого.

По-кипчакски - по-половецки.

"Железные ворота" - город Дербент на западном берету Каспийского моря. Название произошло оттого, что Дербент в качестве крепости запирал сухопутную дорогу в Иран.

Джихангир - покоритель мира.

Яса - свод законов.

"Благородный свиток" - у мусульман обычное наименование Корана.

Комиены - династия византийских императоров (1057-1204).

Кумган - металлический чайник с длинным изогнутым носиком.

Ракат - часть мусульманского молитвенного обряда.

Факих - законовед, богослов, знаток мусульманского права.

Калямница - пенал, обыкновенно искусно разрисованный. В нем хранились перья, вырезанные из камыша, и бронзовая чернильница.

Хаджи - звание паломника, побывавшего в Мекке, религиозном центре ислама.

Пери - добрые, джинны - злые духи в восточных верованиях.

Тумен - отряд в десять тысяч воинов.

Тайджи - титул монгольских царевичей.

Тургауды - охранные стражники ханской ставки.

Хан Орду - старший брат Бату-хана; пользовался у него особым почетом и любовью. Орду добровольно уступил Батыю управление Золотой Ордой, однако в ярлыках (указах) великого кагана имя Орду ставилось впереди имени Бату.

Хызр - по мусульманским поверьям, бродящий по дорогам праведник, всегда являющийся на помощь, если к нему мысленно обратятся с молитвой.

Рум - в то время на Востоке так назывались Византия и Малая Азия.

Гиппократ - древнегреческий врач (V в. до н.э.), "отец медицины"; оставил много сочинений.

Табиб - врач, лекарь.

Монголы не знали поцелуя.

Юртчи - лицо, ведавшее выбором места для кочевья и распределением в нем мест.

Омовжа (Эмбах, Эмайнги) - река, впадающая в Чудское озеро. В устье ее в 1234 году произошла битва между новгородским войском и германскими рыцарями, окончившаяся победой новгородцев.