К решающим битвам
Шрифт:
Дело в том, что когда Тимошенко и Хрущев убеждали Сталина в необходимости контрнаступления Юго-Западного фронта, а в действительности же злоумышленно его дезинформировали, начальник Особого отдела ЮЗФ полковник Владимир Рухле [92] по своим каналам направил в Москву начальнику Особых отделов Виктору Абакумову секретное донесение, в котором категорически возражал против организации контрнаступления фронта. В основе его мотивировки лежали безупречные разведывательные данные (Особые отделы вели также и зафронтовую разведку) о том, что командование вермахта перебрасывает на Юго-Западное направление против ЮЗФ дополнительные танковые дивизии. В. Рухле просил доложить его информацию Сталину, дабы предотвратить уже запланированное контрнаступление, прямо указав, что результатом оного будет катастрофическое поражение фронта.
92
Рухле Владимир Никифирович (1899–1969), ур. с. Великое Молодечевского района Минской области Белорусской ССР. В указанный период войны — полковник. 21 июля 1942 г. ему было присвоено звание генерал-майора. Однако в октябре 1942 г. был осужден на длительный тюремный срок. Освобожден и реабилитирован в июне 1953 г. Сразу же был восстановлен в армии, назначен командиром корпуса. В 1962 году вышел в отставку. Чрезмерно крутые зигзаги в его военной судьбе, похоже, были обусловлены следующими обстоятельствами. После целенаправленно организованного Тимошенко и Хрущевым катастрофического провала Харьковской операции, Рухле попытались сначала заткнуть рот и представили к генеральскому званию. Однако поскольку он явно не успокаивался, тем более, если учесть, что по указанию Сталина велось тщательное расследование причин этой Харьковской катастрофы, то в целях недопущения продвижения его данных до сведения Сталина, явно по сговору между Абакумовым и Хрущевым против Рухле, было сфабриковано дело, дабы спрятать концы в воду. Потому что, если бы его информация дошла до сведения Сталина, то Абакумов, Хрущёв и Тимошенко пошли бы под расстрел, как поётся в известной песне Виктора Цоя, «связанные одной цепью». В этом можно не сомневаться. Ведь полковник В. Н. Рухле официально предупреждал Абакумова — с просьбой довести до сведения Сталина, — что нельзя разрешать Харьковскую операцию в виде контрнаступления, ибо оно кончится трагедией. А Абакумов мало того, что сообщил о данных Рухле Хрущёву, так еще, ничего не доложил Сталину. В итоге те угробили 20 дивизий. О технике уж и не говорю. Но ещё более крут послесталинский зигзаг в жизни Рухле. Чтобы в июне 1953 года освободить, да ещё и реабилитировать и восстановить в армии в должности командира корпуса — это с какой же скоростью проворачивались по определению скрипучие шестеренки армейского механизма, в том числе и военной Фемиды?! Но самое-то главное состоит в то, что прежде чем он был освобожден и реабилитирован с восстановлением в рядах Вооруженных сил, надо было, чтобы кто-то о нем вспомнил. Но не просто вспомнил, а именно так, чтобы, освободив, реабилитировав и восстановив в армии, тем самым вновь заткнуть ему рот, дабы он не распространялся о том случае с Харьковской операцией. Именно для этого его срочно наградили несколькими орденами, в том числе и орденом Ленина. Чтобы лучше молчал. Вот как Хрущёв и К° прятали концы в воду!
По неизвестным причинам Виктор Абакумов сообщил об этом донесении своего подчиненного Хрущеву, который, в свою очередь, неизвестными на сегодня аргументами убедил его не докладывать информацию Рухле Сталину. Конечный результат всего этого выше уже был описан — трагедия Харьковского «котла» стала фактом [93] .
Надеюсь, теперь стало понятно, почему свои подлые и донельзя же гнусные оскорбления в адрес Сталина как полководца и гениального стратега Хрущёв на XX съезде начал именно с публичной фальсификации причин Харьковской трагедии. Этот преступник, по которому ревмя ревела знаменитая 58-я статья Уголовного кодекса, именно таким образом и отмывал себя и своего подельника Тимошенко от прямой уголовной ответственности за злоумышленно содеянное ими во время войны тяжкое государственное преступление. Скажу даже более того. Как известно, несмотря на то, что В. Абакумов был арестован ещё при Сталине, осужден и расстрелян он был уже при Хрущеве в 1954 г. Все до сих пор гадают — зачем Никите Сергеевичу это понадобилось. Только ли в силу его природной подлости?! Ответ же прост. Абакумов был крайне опасным свидетелем, который мог документально доказать, что Хрущёв и Тимошенко злоумышленно сотворили потрясшую страну и РККА трагедию Харьковского «котла», за что даже в мирное время заслуживают немедленного расстрела. И, судя по всему, Абакумов именно это-то и хотел рассказать в последние секунды своей жизни, но пуля палача оборвала его жизнь на полуслове. Впрочем, в какой-то мере это было и справедливо — не надо было утаивать тревожную информацию В. Рухле от Сталина…
93
Об этом удивительном факте стало известно в результате просмотра отличного документального фильма «Особая миссия», посвященного самоотверженной и трудной работе военной контрразведки Смерш в годы войны. Автор сценария — известная российская журналистка Наталья Метлина. В 15.20 17 апреля 2008 г. упомянутый фильм был показан по 1-му каналу российского телевидения.
Завершая цитирование уже упоминавшейся выше телеграммы Сталина от 29 мая 1942 г., уважаемый коллега К. Быков от себя добавил: «…сказал И. Сталин в адрес руководителей Юго-Западного направления, ещё не зная, что поражение под Харьковым приведёт к прорыву немцев на Волгу и на Кавказ» [94] . Трудно с этим согласиться. Сталин задолго до этого предвидел, что Гитлера понесёт именно в эту сторону. И это его предвидение великолепно иллюстрирует и доказывает то обстоятельство, что, как уже подчеркивалось выше, начало подготовки к Сталинградской битве было положено ещё 2 октября 1941 г. Именно в этот день командующему Северо-Кавказским военным округом (СКВО) было передано следующее указание:
94
Быков К. Харьковский «котёл» 1942. Крушение надежд. М., 2007, с. 5.
«Ставка Верховного Главнокомандования считает необходимым немедленно приступить к укреплению Таманского полуострова и занятию его войсками. План организации оборонительных работ, соображения по дислоцированию сообщить по телеграфу 5 октября. К работам приступить немедленно» [95] .
А уже 9 октября Ставка указала Военному совету СКВО конкретные участки оборонительных работ.
«Народный комиссар обороны приказал построить полевые укрепленные рубежи:
1. По линии — (иск.) Новохоперск, по р. Хопер до Усть-Хоперский, Машинский, ст. Суровикино, Нижне-Чирская, далее по р. Дон до Азов (вкл.).
2. По линии — Нов. Бирюзяк, по р; Кума до Величаевское, далее по южному берегу р. Маныч до Маныч-ская (на р. Дон) — фронтом на северо-восток.
3. По линии — Красный Яр, по р. Медведица до Усть-Хоперский — фронтом на запад.
4. Обвод г. Сталинград по линии — Камыщин, Зензеватка, Солодча, ст. Иловля, по р. Дон до Калач, ст. Ляпичев, Братский, выс. 150, Красноармейск.
5. Для прикрытия Керченского пролива и укрепления Таманского полуострова построить полевые укреплённые рубежи на линии: 1 — Фонталовская, Ахтанизовская, х. Комышана; 2 — Темрюк, Анапа.
6. Для прикрытия г. Новороссийск с моря и недопущения десантных высадок противника в этом районе построить оборонительный рубеж по линии: Красно-Медведовская (ныне Раевская. — А.М.), выс. 540, Б. Цемесская, Шапсугская, увязав его строительство с Военным советом Черноморского флота.
На Военный совет СКВО возлагается проведение рекогносцировок. Рекогносцировки проводить в первую очередь первого рубежа и по окончании переходить на остальные рубежи.
Рекогносцировки и строительство вести на глубину полковых участков.
В первую очередь вести рекогносцировки и строительство батальонных районов первых эшелонов полковых участков, после чего приступать к рекогносцировкам батрайонов вторых эшелонов полков.
При проведении рекогносцировок руководствоваться указаниями Генерального штаба и примерной схемой батальонного района.
Строительство возлагается:
а) первого и второго рубежа на начальника Главного военно-инженерного управления Красной Армии силами формируемых армий, саперных частей и местного населения;
б) пятого и шестого рубежа на Военный совет СКВО. Кроме того, Военному совету СКВО формировать строительство обводов г. Ростов.
В первую очередь вести строительство противотанковых препятствий (рвы, эскарпы, контрэскарпы, надолбы и пр.) и сооружений по переднему краю.
При строительстве особое внимание обратить на постоянную готовность возводимых сооружений и артиллерийскую противотанковую оборону.
Военному совету СКВО мобилизовать для строительства необходимое количество рабочих из местного населения, инструмента, авто- и гужтранспорта, материалов, продовольствия для всего работающего местного населения и передать все в распоряжение начальника ГВИУ КА в сроки по согласованию с начальником ГВИУ КА.
Строительным организациям разрешается порубка леса на месте в необходимом количестве.
Рекогносцировки закончить:
а) первого и второго рубежа — 25.10.41 г.
б) остальные рубежи — 10.11.41 г.
К строительству рубежа начальнику ГВИУ КА приступить 25.10.41 г.
Полный срок готовности рубежа 25.11.41 г.» [96] .
95
ЦАМО РФ, ф. 48а, оп. 1554, д. 91, л. 314.
96
ЦАМО РФ, ф. 48а, оп. 1554, д. 10, л. 352–353.
Поскольку эти указания выполнялись медленно, то 22 ноября 1941 г. Ставка Верховного Главнокомандования вынуждена была обратить внимание командования СКВО на недопустимость медленных темпов оборонительных работ. Ставка также обратила внимание командования СКВО на необходимость вести оборонительные работы не только со стороны моря, но и с суши:
«По имеющимся сведениям, оборонительные работы на Таманском полуострове и на территории Северного Кавказа (и в том числе 51 отдельной армии) ведутся недостаточно организованно и слабыми темпами.
Предлагаю:
1. Всеми мерами форсировать строительство оборонительных рубежей на территории армии, и в первую очередь на Таманском полуострове и в районах баз флота Анапа, Новороссийск, Геленджик, Туапсе.
2. Оборудовать долговременными сооружениями Коса Тузла (так „прославившаяся“ ныне. — А.М.), Коса Чушка, Кордон, отметка плюс 6,0 (3 км зап. Батарейки), выс. 35, 8 (3 км сев. Малый Кут, Голопузивка) Тамань, Рыб. пр., Гадючий Кут, усилив эти позиции миномётами, средствами ПВО с целью не допустить форсирования противником Керченского пролива на плавучих средствах и по льду.
3. Оборонительные работы в районах портов Приморско-Ахтарская, Анапа, Новороссийск, Геленджик и Туапсе вести не только со стороны моря, но и с суши, согласовав систему обороны с представителями Военно-Морского флота.
4. Разгрузить порт Новороссийск от эвакуационных грузов Одессы и Крыма, используя наличие позиционного имущества в Новороссийской базе для оборонительных работ на территории армии.
5. Широко использовать возможности Новороссийска и Краснодара по поставке цемента и производству блоков долговременных огневых точек» [97] .
97
ЦАМО РФ, ф. 48а, оп. 1554, д. 10, л. 150–151.
Что же касается утверждения о том, что по состоянию на 29 мая Сталин ещё не знал, что поражение под Харьковом приведёт к прорыву немцев на Волгу и Кавказ, то здесь следует исходить из другого, в связи с чем вынужден вновь привлечь внимание читателей к уже цитировавшемуся высказыванию Ю. И. Мухина из его книги «Убийство Сталина и Берия»:
«Немцы в своих работах отмечают, что после поражения Красной Армии под Харьковом характер последующих боев резко изменился, а ни один наш военачальник этого не отмечает! То есть изменение характера войны не только не от них зависело, но они его и не заметили! Не заметили того, что отметили и Гальдер, и Кейтель. Последний писал: „Боевые действия русских во время крупного наступления на юге приобрели новый характер; число захваченных военнопленных, в сравнении с прежними битвами на окружение, стало незначительным. Противник своевременно избегал грозящих охватов и в своей стратегической обороне использовал большой территориальный простор, уклоняясь от задуманных нами ударов на уничтожение. Именно в Сталинграде и прилегающем к нему районе, а также на горных перевалах он оказывал упорное сопротивление, ибо больше не боялся оперативных охватов и обходов“».
От себя добавлю, что не только Кейтель писал об этом. Эту же мысль высказал и сам Гитлер во втором абзаце пункта «В» директивы № 41 («план „Блау“») от 5 апреля 1942 г. Там, в частности, говорилось: «В связи с тем, что в настоящее время совершенно ясно выявилась нечувствительность русских к окружению оперативного характера, главное внимание (как это было в обоих сражениях в районах Вязьмы, Брянск) следует уделить отдельным прорывам с целью плотного окружения группировок противника. Необходимо избегать того, чтобы в результате слишком позднего подхода войск, предназначенных для окружения, противник получил возможность избежать этого окружения» [98] . Проще говоря, тот факт, что советские войска, как справедливо и со ссылкой на Кейтеля указал Мухин, сознательно уклонялись от грозящих охватов и в своей стратегической обороне использовали большой территориальный простор, уклоняясь от задуманных немцами ударов на уничтожение, проистекал из точного знания содержания этой директивы Гитлера. Низкий благодарственный Вам поклон, дорогие разведчики военного периода! Ведь это же только благодаря Вам такое стало возможным!
98
Цит. по: Барятинский М. Б. Оборона Сталинграда. «За Волгой для нас земли нет!» М., 2007, с. 11.
«Иными словами, — продолжает Ю. И. Мухин, — с начала лета 1942 г. немцев начали заманивать вглубь России! Заманивать, воспользовавшись стремлением Гитлера соединиться с турками. Но поскольку никто из наших историков и военачальников об этом не пишет (Тимошенко не оставил мемуаров), то, значит, весь этот план был задуман и оставался в голове Сталина». И далее Ю. И. Мухин говорит, что «отступление советских войск на Волгу и Кавказ было осмысленным, а не вынужденным» и что об этом «свидетельствует много косвенных фактов».
В отношении организации этой битвы следует отметить, что ещё в разгар осени 1941 г. Сталину пришлось с горечью осознать, что сломать хребет фашистскому зверю удастся, к сожалению, только в глубине России. Подчеркиваю, что осознать это ему пришлось уже в разгар осени 1941 г., то есть после того, как Кир-понос своим необъяснимым упрямством загубил всю Киевскую группировку РККА (к тому же и сам погиб), а вермахт на всех парах рванул к Москве. Верный своей незыблемой традиции даже в самую тяжелую минуту смотреть далеко вперед и опиравшийся на безупречные данные разведки, а также на свое стратегически безошибочное видение перспектив развития ситуации, Сталин уже в самом начале октября 1941 г. стал готовиться к битве за Сталинград и Кавказ!
Как видите, Мухин совершенно не ошибся в своем выводе, что отступление на Волгу и Кавказ было осмысленным, и что план этот был в голове только у Сталина. Возможно, правда, частично и у Шапошникова тоже. Позволю себе лишь маленькое уточнение — по состоянию на октябрь 1941 г. это был явно ещё не цельный план, а скорее всего его истоки, точнее, истоки предпосылок замысла будущей Сталинградской битвы и битвы за Кавказ. Так, очевидно, будет правильней. Но директивы о строительстве оборонительных рубежей уже были спущены, причем в тот момент, когда обстановка под Москвой все более и более обострялась и тем не менее Сталин уже думал о том, как сломать хребет тевтонской сволочи! Одновременно и Берия стал усиленно готовиться к грядущей битве за Кавказ. В конце 1941 — начале 1942 г. в преддверии битвы за Кавказ было создано большое количество истребительных батальонов: в Ростовской области — 70, в Осетии — 48, в Чечено-Ингушетии — 11, в Кабардино-Балкарии — 9. Меры не случайные, ибо основная задача этих батальонов заключалась в борьбе с парашютными десантами и диверсантами…
После Харьковской и Крымской катастроф оборонительные работы под Сталинградом и на Кавказе были резко интенсифицированы. Мухин в этой связи отмечает, что «укрепления в районах Сталинграда и Волги в виде четырех рубежей обороны начали строиться мирными жителями… — задолго до появления там немцев — и было построено 2572 км траншей и противотанковых рвов». Сталин сконцентрировал там громадные сапёрные силы. А только саперные части из личного резерва Сталина (24-е Управление оборонительного строительства РВГК) вырыли 1448 км окопов и траншей, 57 км противотанковых рвов, построили 51 км эскарпов [99] , 8 км надолб, 24 400 огневых точек, смонтировали 1112 т металлоконструкций и 2317 кубометров железобетонных изделий.
99
Противотанковое препятствие в виде крутой стенки наружного рва укрепления на стороне, ближайшей к обороняющемуся, или на скате местности, обращенном к противнику.