Чтение онлайн

...В кабинете Сталин несколько раз повторил, что людей нет, что некому поручить... людей не хватает. Когда Сталин заговорил о людях, Дементьев шепнул мне: – Давай попросим за Баландина. – Я кивнул ему, и мы воспользовались паузой в разговоре.

– Товарищ Сталин, вот уже больше месяца арестован наш замнаркома по двигателям Баландин. Мы не знаем, за что он сидит, но не представляем себе, чтобы он был врагом. Он нужен в наркомате, руководство двигателестроением очень ослаблено. Просим вас рассмотреть это дело, мы в нем не сомневаемся.

– Да, сидит уже дней сорок, а никаких показаний не дает. Может быть, за ним и нет ничего... Очень возможно... И так бывает... – ответил Сталин.

На другой день Василий Петрович Баландин, осунувшийся, остриженный наголо, уже занял свой кабинет в наркомате и продолжил работу...» [768]

Немало неоправданных репрессий и «чисток» проводилось в годы войны среди военнослужащих, вышедших из окружения. Значительными были репрессии органов «СМЕРШ» в действующих частях, а также в ближайшем тылу армии. Конечно, гестапо и немецкая разведка забрасывали в наши тылы немало шпионов, пытались склонить к измене многих советских людей. И все же отчеты органов «СМЕРШ», в которых говорится о больших количествах разоблаченных агентов, антисоветских элементов, предотвращенных заговорах, оставляют впечатление надуманности многих из этих «разоблачений».

Неоправданно жестокими были нередко не только действия органов «СМЕРШ», но и приговоры военных трибуналов различного ранга. Многих бойцов и командиров приговаривали к расстрелу по самым незначительным поводам. После катастрофы на Южном фронте летом 1942 года, когда по приказу Сталина были введены в армии заградительные отряды, Л. М. Каганович на совещании работников военных трибуналов, органов «СМЕРШ» и других заявлял: солдаты и командиры всех подразделений Советской Армии должны знать – если они идут вперед, их ждет награда или смерть, а если они идут назад – их ждет только смерть. Но именно рядовых солдат и боевых командиров меньше всего можно было бы упрекнуть в поражениях и отступлениях 1941 – 1942 гг. И в 1942 году сохранилась практика расстрела заключенных при отступлении. Так, в Ворошиловграде весной 1942 года по распоряжению члена Военной коллегии Верховного Суда СССР И. О. Матулевича в городских тюрьмах перед оставлением города были расстреляны почти все заключенные.

Были объявлены изменниками и многие генералы, погибшие в 1941 – 1942 гг. на поле боя. Одним из таких генералов, семьи которых были высланы из Москвы, был генерал-лейтенант В. Я. Качалов [769] .

Проводились репрессии и в тылу. Так, например, за «пораженческие» настроения была арестована группа философов (Ф. А. Горохов, И. М. Кулагин и другие). Незадолго перед концом войны жестокой «чистке» подверглись некоторые наркоматы. Особенно много арестов было произведено с ведома Л. Кагановича в Наркомате путей сообщения 16 марта 1944 года. Все эти люди были в конце 50-х годов реабилитированы, но чаще всего посмертно.

Особо следует сказать о судьбе советских военнопленных. Точных данных на этот счет в советской печати никогда не приводилось. Можно с уверенностью сказать, что в 1941 году германские войска захватили не менее 3 – 4 миллионов советских военнопленных и около 1 миллиона в боях весной и летом 1942 года. Положение военнопленных было крайне тяжелым. Большая часть их погибла от голода и непосильного труда, огромное количество военнопленных просто расстреливалось. В западной литературе приводились данные о том, что до мая 1944 года в гитлеровских лагерях погибло 1 млн 981 тыс. советских военнопленных [770] . Большая часть воинов Красной Армии, попавших в плен, сдалась врагу, лишь оказавшись в безвыходном положении: в окружении, без оружия, без боеприпасов, без пищи, будучи ранеными и т. п. При этом основная вина за поражения первого периода войны лежит, как мы уже убедились, на самом Сталине. Что касается тяжелого положения военнопленных в лагерях, то здесь главная ответственность лежит на Гитлере и гестапо. И тем не менее нельзя не сказать о несправедливом и жестоком отношении Сталина к советским военнопленным. Известно, что Советское правительство не подписало Гаагскую конвенцию о пленных. Из-за этого советским пленным не оказывалось никакой помощи через международный Красный Крест. Им не могли оказать помощи их родственники, которые даже не знали о судьбе близких, попавших в плен. Многие из пленных только потому и вступили в РОА, что надеялись таким образом остаться в живых и перебежать на сторону Советской Армии или партизан.

Известно, что в конце 1941 г. под Вязьмой попал в плен сын Сталина Яков Джугашвили. После разгрома немецких войск под Сталинградом Германия через посредников предложила обменять Якова на фельдмаршала Паулюса. Сталин отказался, и Яков погиб в плену в последние недели войны. «У меня нет пленного сына в Германии», – ответил Сталин, когда ему доложили о немецком предложении. В советском многосерийном кинофильме «Освобождение» Сталин произносит фразу «Я солдат на фельдмаршалов не меняю». Эта реплика – выдумка сценариста.

Когда кончилась война, в лагеря военнопленных, расположенные в зоне англо-американской администрации, приезжали специально офицеры, которые зачитывали пленным письма, где объявлялось, что пленные воины не будут преследоваться на родине. Это обещание не было выполнено. Сразу после войны бывшие военнопленные, особенно офицеры, подверглись репрессиям. На пленных смотрели как на изменников Родины. В концлагерях рядом с настоящими изменниками оказалось немало героев войны, защитников Одессы, Севастополя, Бреста, партизан, мучеников и борцов Майданека, Освенцима, Дахау, Маутхаузена и других гитлеровских лагерей. Типична в этом отношении судьба танкиста Н. С. Ткачука, рассказанная писателем С. С. Смирновым. Майор Ткачук был тяжело ранен под Дорогобужем во время атаки на прорыв. Его спрятали колхозники. Едва поправившись, Ткачук стал пробираться на восток, но был схвачен гитлеровцами и помещен в лагерь. Третий его побег во Франции был неудачен, и Ткачук вместе с французскими партизанами два года воевал с гитлеровцами. В январе 1945 года он опять попал в плен, но был освобожден английскими войсками. Он попросил сшить себе советскую военную форму и еще несколько месяцев смело воевал с немцами. А вернувшись на родину, Ткачук после года, проведенного в «фильтрационном лагере», был осужден на длительный срок заключения [771] . Такой же трудной была судьба трех пленных летчиков – А. Карапетяна, П. Чкуасели и В. Москальца, которые сумели захватить летом 1944 года немецкий самолет и бежали на партизанскую базу в Налубокской пуще в Белоруссии. После освобождения Белоруссии эти герои были схвачены и осуждены на 10 лет заключения [772] .

После освобождения из плена были арестованы почти все оставшиеся в живых защитники Брестской крепости, в том числе и руководитель этой героической обороны майор П. М. Гаврилов. И подобных примеров бессмысленной жестокости можно привести тысячи. Даже выдающийся татарский поэт Муса Джалиль, убитый в плену гитлеровцами, был объявлен при Сталине «врагом народа».

НЕЗАКОННЫЕ РЕПРЕССИИ В ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД

Победа советского народа, одержанная в четырехлетней кровопролитной и тяжелой войне, породила не только политический подъем, но и надежды на лучшее будущее. Вся земля Советского Союза была так обильно полита кровью, что мысль о каких-то новых смертях казалась невыносимой. Эти настроения были так сильны, что Президиум Верховного Совета СССР сразу же после войны принял Указ об отмене смертной казни в нашей стране даже за самые тяжелые преступления. Среди народа исчезли насаждаемые в 30-е годы настроения шпиономании и всеобщей подозрительности.

Изменилась и международная обстановка. СССР вышел из состояния изоляции. Он превратился в сверхдержаву, и за событиями, которые происходили в нашей стране, внимательно следили как друзья СССР за рубежом, так и враги. Все это ставило определенные пределы произволу Сталина и его окружения.

И все же в послевоенный период незаконные репрессии против советских граждан, против государственных и партийных деятелей продолжались, хотя и в меньших масштабах. Так, например, в 1947 году по клеветническим материалам были арестованы многие выдающиеся деятели советской авиации и авиационной промышленности, герои только что окончившейся войны. Были арестованы нарком (министр) авиационной промышленности А. И. Шахурин и маршал авиации А. А. Новиков. Были арестованы также маршал авиации С. А. Худяков-Ханферянц, маршал авиации Г. А. Ворожейкин. Одновременно была арестована большая группа работников авиапромышленности и военных авиаторов, обвиненных в том, что они изготовляли «плохие» самолеты, слишком быстро свернули производство военной техники и перешли на изготовление на авиазаводах товаров народного потребления. К этому «делу» приложил руку и сын Сталина Василий – грубый и малограмотный алкоголик, начавший войну 20-летним капитаном и получивший к концу войны несоизмеримые с его «заслугами» и возрастом звание генерал-лейтенанта и должность начальника ВВС МВО.

Арестам подверглись и видные деятели ВМС СССР и некоторые другие крупные военные деятели. По ложным доносам были арестованы заместитель наркома ВМФ адмирал Л. М. Галлер, начальник Главного штаба ВМФ В. А. Алфузов и его заместитель Г. А. Степанов. Этих адмиралов обвинили в рассекречивании парашютной торпеды. Нелепость подобного обвинения была очевидной, так как парашютная торпеда была давно рассекречена и ее чертежи продавались в книжных киосках [773] . Был арестован генерал-полковник В. Н. Гордов, один из героев Сталинградской битвы. (Галлер и Гордов умерли в заключении, другие военачальники были реабилитированы в 1953 году и восстановлены в армии, авиации и флоте.)