Чтение онлайн

В основном политическом докладе на съезде Сталин ничего не сказал о разногласиях с зиновьевско-каменевской оппозицией. Упомянув о победе партии в борьбе с троцкистской оппозицией, он заметил:

«Нынче мы вступили, к сожалению, в полосу новой дискуссии. Я уверен, что партия быстро преодолеет и эту дискуссию и ничего особенного случиться не может… Чтобы не предвосхищать событий и не растравлять людей, я не буду в данный момент касаться существа [дискуссии]… Я думаю, что члены съезда это скажут сами, а я подведу итоги в заключительном слове» [161] .

Таким образом, Сталин сразу поставил себя в более выгодное положение. Он предоставил Зиновьеву возможность сделать первый шаг в развертывании внутрипартийной борьбы, оставив для себя право подвести итог дискуссии.

Содоклад Зиновьева был, однако, весьма слабым, скучным и неубедительным. Опытный оратор и полемист, он в данном случае не смог увлечь за собой никого из делегатов съезда, и ему аплодировала лишь Ленинградская делегация. Положение «новой» оппозиции осложнялось и тем обстоятельством, что по многим теоретическим вопросам видные деятели оппозиции существенно расходились между собой, что нашло отражение и в их выступлениях на XIV съезде партии.

Разумеется, их выступления содержали много справедливых замечаний. Не была лишена оснований их критика некоторых мероприятий ЦК в области сельского хозяйства. Справедливы были и указания оппозиции на ужесточение внутрипартийного режима, прикрываемого лозунгом единства партии. Так, например, Н. К. Крупская, открыто поддержавшая Зиновьева и Каменева, выступила на съезде против зажима внутрипартийной демократии, против линии на устранение участников оппозиции с руководящих постов в партии, против требования к членам оппозиции не только выполнять все принятые большинством съезда решения, но также немедленно и публично отказаться от своих взглядов и убеждений. По словам Крупской, Ленин никогда не выдвигал подобных требований перед своими оппонентами. Крупская справедливо заметила, что и съезды партии не всегда принимают правильные решения. «Большинство, – говорила Крупская, – не должно упиваться тем, что оно – большинство, а беспристрастно искать верное решение [162] .

Приходится признать сегодня справедливость предупреждений некоторых деятелей оппозиции насчет опасности растущего культа отдельных вождей и, прежде всего, культа Сталина. Наиболее решительно высказался на этот счет Л. Каменев. Он сказал:

«Мы против того, чтобы создавать теорию “вождя”, мы против того, чтобы делать “вождя”. Мы против того, чтобы Секретариат, фактически объединяя и политику, и организацию, стоял над политическим органом… Лично я полагаю, что наш генеральный секретарь не является той фигурой, которая может объединить вокруг себя старый большевистский штаб… Именно потому, что я неоднократно говорил это т. Сталину лично, именно потому, что я неоднократно говорил группе то ва ри щей-ле нин цев, я повторяю это на съезде: я пришел к убеждению, что тов. Сталин не может выполнить роль объединителя большевистского штаба».

Если бы эти слова прозвучали на предыдущем XIII съезде партии, когда только что стало известно «Завещание» Ленина, Сталин почти наверняка не сохранил бы за собой пост генерального секретаря ЦК. Но на XIV съезде ВКП(б) эти слова были прерваны негодующими возгласами большинства делегатов. В стенограмме съезда мы можем прочесть:

(Голоса с мест: «Неверно!», «Чепуха!», «Вот оно в чем дело!», «Раскрыли карты!» …Крики: «Мы не дадим вам командных высот!», «Сталина! Сталина!». Делегаты встают и приветствуют товарища Сталина. Бурные аплодисменты. Крики: «Вот где объединилась партия! Большевистский штаб должен объединиться!», «Да здравствует товарищ Сталин!». Бурные продолжительные аплодисменты, крики «Ура!», шум) [163] .

Именно после XIV съезда партии Сталина стали особо выделять среди всех членов Политбюро.

Как и следовало ожидать, «новая» оппозиция потерпела на съезде полное поражение. Резолюция по отчету ЦК ВКП(б) была принята 559 голосами против 65 [164] . Партия отвергла в 1925 г. притязания Зиновьева и Каменева на руководство в ЦК, как в 1924 г. она отвергла аналогичные притязания Троцкого.

Окончательная победа Сталина над «новой» оппозицией была одержана уже после XIV съезда партии. Несмотря на возражения Зиновьева, съезд принял специальное обращение «Ко всем членам ленинградской организации ВКП(б)», в котором осуждалось поведение ленинградской делегации на съезде партии.

«Оппозиция разоблачила себя на съезде целиком, – говорилось в этом обращении. – Съезд обращается ко всем членам ленинградской организации с призывом положить конец… попыткам подрыва единства нашей ленинской партии… XIV съезд не сомневается, что ленинградская организация, всегда шедшая в авангардных рядах партии, сумеет исправить ошибки, допущенные ленинградской делегацией» [165] .

Сразу же после съезда большая группа делегатов во главе с Молотовым, Калининым, Ворошиловым, Андреевым, Кировым, Микояном, Орджоникидзе и другими выехала в Ленинград для разъяснения решений и резолюций съезда. Зиновьев и его сторонники в Ленинграде приняли вызов и защищали на проводившихся собраниях свою позицию. Но они проиграли это неравное политическое сражение. Уже на партийном собрании Путиловского завода была принята резолюция с поддержкой решений съезда партии. Затем аналогичные резолюции стали принимать на большинстве собраний первичных партийных организаций, на районных партийных конференциях и в конечном счете такая же резолюция была принята на областной партийной конференции. В целом против оппозиции голосовало 96,3% участников партийных собраний. За оппозицию голосовало 3,2%, и 0,5% участников собраний воздержались от голосования [166] . Был избран новый состав Ленинградского губкома и Северо-Западного бюро ЦК во главе с С. М. Кировым. Были переизбраны также все бюро райкомов партии и комсомола.

Изменения произошли и в высшем эшелоне партийного руководства. Зиновьев был отозван с поста председателя Исполкома Коминтерна. Этот пост был вообще ликвидирован. Секретариат Исполкома Коминтерна возглавил Бухарин. Зиновьев был оставлен в составе Политбюро, однако Л. Каменев был переведен из членов в кандидаты в члены Политбюро. Он был также освобожден с поста председателя СТО и заместителя председателя Совнаркома СССР. На короткое время Каменев был назначен на пост наркома внутренней и внешней торговли. Полноправными членами Политбюро стали Ворошилов, Молотов и Калинин. Тем самым Сталин обеспечил себе решающее большинство не только в Секретариате, но и в Политбюро.

СМЕРТЬ М. В. ФРУНЗЕ И Ф. Э. ДЗЕРЖИНСКОГО

В середине 20-х гг. состав ЦК ВКП(б) был еще невелик – после XIII съезда РКП(б) в ЦК было избрано 53 члена, а после XIV съезда ВКП(б) Центральный Комитет увеличился всего на 10 человек. Влияние Политбюро и других органов ЦК было еще не столь велико, как в конце десятилетия. При этом в ЦК партии входили отдельные руководители, которые по своему влиянию и авторитету были не ниже, а иногда и выше отдельных членов Политбюро и Секретариата ЦК. Огромный авторитет этих членов ЦК, естественно, ограничивал влияние и власть Сталина да и всех других боровшихся за руководство лидеров партии. Пожалуй, наибольшей независимостью взглядов и влиянием в этой группе членов ЦК пользовались два человека – М. В. Фрунзе и Ф. Э. Дзержинский. К тому же, кроме влияния, в руках этих людей имелась и очень большая доля власти.

Как известно, М. Фрунзе еще задолго до Октябрьской революции стал большевиком и профессиональным революционером. Перейдя на службу в Красную Армию после короткой работы в Иваново-Вознесенском губкоме партии и губисполкоме, Фрунзе уже в начале 1919 г. командовал Южной группой войск Восточного фронта, которая нанесла ряд чувствительных поражений армиям Колчака. Через несколько месяцев, возглавив Восточный фронт, Фрунзе руководил боями за освобождение Урала, а затем боями в Средней Азии. Назначенный 9 сентябре 1920 г. командующим Южным фронтом, Фрунзе руководил разгромом войск Врангеля в Северной Таврии и в Крыму, а после окончания Гражданской войны был назначен уполномоченным Реввоенсовета на Украине и в Крыму, а затем командующим Красной Армией на Украине и в Крыму. В отличие от таких людей, как Ворошилов, Фрунзе в совершенстве овладел стратегией и тактикой военного дела и пользовался большим авторитетом не только среди большевиков-комиссаров, но и среди специалистов военного дела из числа бывших офицеров. После отставки Троцкого именно Фрунзе был назначен в январе 1925 г. новым председателем РВС СССР и народным комиссаром по военным и морским делам. Автор ряда фундаментальных работ по военной теории, обобщавших опыт Гражданской войны, Фрунзе способствовал разработке советской военной доктрины и заложил основы советской военной науки. Фрунзе являлся самостоятельным и решительным политическим и военным лидером, и, хотя он был избран в 1924 г. лишь кандидатом в члены Политбюро, его моральный и политический авторитет в стране и партии был очень велик, не говоря уже о Красной Армии, в которой он был в 1925 г. фактическим командующим. И хотя в Красной Армии в это время имелось еще немало сторонников Троцкого, армия в целом приняла руководство М. В. Фрунзе, начавшего проводить здесь важные реформы.

Еще лучше знали в партии и в стране Ф. Э. Дзержинского, которого не без основания называли «рыцарем революции». Дзержинский примкнул к со циал-де мокра ти чес кому движению в 1895 г. 18-летним юношей и уже в 1907 г. стал членом ЦК РСДРП (а еще ранее членом Главного правления социал-демократической партии Польши и Литвы). Дзержинский, немало лет проведший в тюрьмах и на каторге царской России, был избран в ЦК партии большевиков еще в апреле 1917 г. После победы Октября именно ему было доверено организовать и возглавить особые организации Советского правительства – Всероссийскую Чрезвычайную комиссию (ВЧК), позднее также Военный совет войск внутренней охраны, Народный комиссариат внутренних дел, пограничные войска и народную милицию. Дзержинский, бессменно возглавляя органы ВЧК – ОГПУ, руководил также в течение нескольких лет Наркоматом путей сообщения, отвечал за работу по ликвидации детской беспризорности, а с 1924 г. был назначен председателем Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Как и Фрунзе, Дзержинский в 1924 г. был избран лишь кандидатом в члены Политбюро, однако его огромный политический и моральный авторитет и не менее значительная власть делали его одной из ключевых фигур большевистского руководства.