Чтение онлайн

– Возможно, - ответил он. Судя по языку ее тела и пульсу, который легко улавливал его слух, когда он сосредотачивался на нем, она была правдива с ним, а не просто дипломатична. По крайней мере, в основном.

– Хотя, наверное, нам пора начинать, - сказала она, - так что, если ты готов встретиться лицом к лицу с инквизицией, думаю, нам следует идти.
– Она взяла его под руку, когда он встал, и на мгновение прислонила голову к его плечу.
– Знаю, ты не хочешь этого делать, - сказала она более спокойно, - и виню тебя не больше, чем папа. И действительно хочу, чтобы ты был уверен, что находишься среди друзей, пока это происходит.

– Поверь мне, любимая, - сказал он, - я это знаю. Я знал это еще до того, как ты вошла, чтобы обнять меня. Итак, давайте покончим с этим.

– Что ж, - сказал Осия Макмердо, - это слегка раздражает.

Он и доктор Нэнси Кауфман стояли в одном конце большой смотровой комнаты, где стояло удобное кресло, в котором сидел Петр Ушаков.

– Ничего?
– спросила Кауфман, прищурив зеленые глаза.

– Ни черта!
– Макмердо с отвращением хлопнул по микроскопу, который очень мало походил на традиционный человеческий микроскоп. Трехмерный дисплей над корпусом микроскопа показывал сильно увеличенный вид полого стержня. На самом деле "стержень" представлял собой чрезвычайно тонкую иглу, хотя случайного наблюдателя можно было бы извинить за то, что он не понял этого, взглянув на дисплей.

– В этом нет никакого смысла, - запротестовала Кауфман.

– Думаешь, что рассказываешь мне что-то, чего я еще не знаю?
– ответил слегка язвительно Макмердо.

– Есть какие-то проблемы?
– мягко спросил Ушаков, оглядываясь через плечо на Мейгрид Дворак, которая стояла за его креслом, положив одну руку ему на плечо, и с насмешливым выражением смотрела на старших врачей.

– Ну, да.
– Он заметил, что ее голос звучал немного удивленно.
– Ты знаешь о том образце ткани, который они брали?
– Он кивнул.
– Ну, по-видимому, его там нет.

– В самом деле?
– он нахмурился.
– Это кажется... странным.

– Наверное, можно сказать и так, - согласилась она.
– С другой стороны, они пытаются провести медицинский осмотр вампира, дядя Петр. Не слишком удивительно, если мы наткнемся на несколько ухабов на дороге.

– Знаешь, ты очень похожа на своего отца, - заметил он. Затем он на мгновение задумался.
– И на свою мать тоже. Боже, я и не подозревал, какой пугающей может быть эта мысль!

– Ты так говоришь только потому, что завидуешь моей внешности, остроумию и обаянию.

– Очень похоже на твоих родителей, - пробормотал он, его собственные глаза обратились к Макмердо и Кауфман.
– Однако я не понимаю, почему они не получили свой образец.

– Очевидно, что и они тоже.
– Мейгрид покачала головой, затем повысила голос: - Врачи?

– Умф!
– Макмердо оторвался от своего разговора с Кауфман.
– Прости, Мэйгрид, и ты тоже, Петр. Просто мы немного сбиты с толку.

– Почему?

– Потому что в этой игле должен быть образец твоей ткани, а его нет.

– Понимаю. Как это должно работать?

– Ну, игла для биопсии, которую мы ввели, на самом деле состоит из двух основных частей.
– Говоря это, он взял рассматриваемое устройство с подноса, стоявшего у его локтя. Длинная тонкая игла торчала из эргономичной рукоятки с кнопкой на конце.
– Это немного причудливее, чем все, что было у нас до вторжения, но работает в основном так же. Этот наружный стержень является направляющей иглой. Он полый, и обычно мы вставляем его через небольшой разрез. Однако разрезы не очень хорошо действуют на вампиров, поэтому нам пришлось отказаться от этого, точно так же, как нам пришлось отказаться от анестезии. К счастью, ты не чувствуешь боли, так что...

– Это не совсем верно, - вежливо перебил Ушаков, и Макмердо сделал паузу.

– Это не так?
– спросил доктор, приподняв одну бровь.

– Наша нервная система, похоже, работает точно так же, как и раньше, с точки зрения нашей способности видеть, чувствовать или обонять, - сказал Ушаков.
– Если, конечно, мы сами не решим этого не делать.

– 'Решите' этого не делать?
– повторил Макмердо.

– Да. Это сознательное решение с нашей стороны.

– Так вот почему тебе не больно, когда в тебя стреляют?
– спросила Кауфман, сосредоточенно нахмурившись.

– Полагаю, да, хотя, по-видимому, здесь задействована определенная степень автоматической реакции. Несколько раз кто-то стрелял в меня, когда я этого не ожидал, это ... уязвляет, как я полагаю, это лучший способ выразиться. Это очень краткое ощущение, которое приводит меня к выводу, что какой-то подсознательный инстинкт отключает болевые датчики. Вы понимаете, я не...
– он сухо улыбнулся, - не пытался подавить этот инстинкт, если он существует, чтобы испытать полное удовольствие от того, что в меня стреляют, поэтому не уверен, что правильно описал то, что происходит.

– Это интересно, - задумчиво произнес Макмердо.
– Я никогда не думал, что ты все еще можешь все воспринимать нормально. Или, по желанию, выбрать не чувствовать.

– На самом деле, мы также можем увеличить объем сенсорных данных, - сказал ему Ушаков. Вторая бровь доктора присоединилась к приподнятой, и Ушаков пожал плечами.
– Предполагается, что целью этого экзамена является изучение моих способностей и природы. Есть много вопросов, которые нам не задавали, и ряд самонаблюдений, которыми мы ранее с вами не делились. На самом деле, я совершенно отчетливо слышу биение твоего пульса, Осия.

– Ты слышишь?
– Макмердо нахмурился. В данный момент он находился более чем в шести метрах от Ушакова.
– Ты можешь слышать что-то настолько слабое с такого расстояния? И даже отделить его от окружающего шума?

– Я могу выделить все, на чем захочу сосредоточиться, - категорично заявил Ушаков.
– И, прежде чем вы спросите, это не обязательно должен быть органичный звук, как, я полагаю, было бы уместно для "хищника". Ветер, мокрый снег - даже снежинки.
– Он пожал плечами.
– Симфония о нас довольно прекрасна, если ты действительно можешь услышать ее всю.

– Очаровательно, - пробормотал Макмердо. Он постоял в раздумье несколько секунд, затем встряхнулся.
– Это действительно увлекательно, Петр, но вернемся к биопсии. Направляющая игла на самом деле является стержнем, по которому перемещается еще более тонкая стержневая игла. Когда я нажимаю вот на эту кнопку, - он указал на кнопку на торце прочного корпуса, - игла сердечника выходит из конца направляющего стержня. В нем вырезана секция для создания канала сбоку, и когда он снова втягивается в направляющий вал, предполагается, что в этом канале находится образец. Ты мог бы представить себе это как тонкую полоску ткани, что-то вроде очень тонкой нити пасты "волосы ангела".