Чтение онлайн

В дальнейшем О. С. Иоффе развивал мысль о существовании охранительных правоотношений при рассмотрении вопросов гражданско-правовой ответственности. «Основанием ответственности служит правонарушение, – писал цивилист. – Оно вызывает правоохранительные отношения между лицом, его совершившим, и тем, перед кем нарушитель должен нести ответственность» [45] . Употреблял ученый и термин «охранительные обязательства», обособляя их в самостоятельную классификационную группу, в которую включал обязательства, возникающие вследствие причинения вреда, обязательства, возникающие вследствие спасания социалистического имущества, обязательства, возникающие вследствие неосновательного приобретения или сбережения имущества [46] .

В 1963 г. В. М. Горшенев предложил разделять правоприменительные акты органов государства на две группы: правонаделительные и правоохранительные. С его точки зрения, правонаделительные акты «имеют своим непосредственным назначением конкретизацию предписаний нормативных актов путем установления участников общественных отношений, наделения одних субъективными правами и возложения на других соответствующих юридических обязанностей» [47] , а правоохранительные направлены на защиту прав, свобод и интересов граждан от всяких посягательств. Можно отметить, что, исследуя теорию юридического процесса, В. М. Горшенев говорит об охранительной и регулятивной сферах правового регулирования [48] , а также предлагает разделять процессуальные нормы на: 1) нормы, определяющие положительную деятельность субъектов права, в том числе правонаделительную деятельность компетентных для этого органов государства (восстановление или наделение правами и обязанностями в соответствии с законом определенных субъектов общественной жизни); 2) нормы, регулирующие правоохранительную (юрисдикционную) деятельность [49] .

В 1970 г. А. А. Ушаков высказал весьма ценную и плодотворную мысль (развитую затем в трудах С. С. Алексеева) о том, что система права включает в себя две функциональные подсистемы – регулятивную и охранительную [50] , которые в свою очередь включают в себя регулятивные (положительные) и охранительные (отрицательные) нормы. «Положительные, или регулятивные нормы указывают на то, что люди должны делать, как поступать определенных жизненных ситуациях, а отрицательные, или охранительные нормы говорят о том, что люди не должны делать при определенных жизненных ситуациях» [51] , – пишет А. А. Ушаков и делает весьма важный для понимания теории охранительных правоотношений вывод: «Основной особенностью структуры охранительных норм является наличие санкции. Регулятивные нормы по своей природе не нуждаются в санкциях» [52] .

В 1970 г. А. Ф. Черданцев подчеркнул функциональные связи норм права в процессе регулирования общественных отношений и признал разделение правовых норм на регулятивные и охранительные. «Нормы права разделяются как в зависимости от предмета правового регулирования, так и от того, какую роль они играют в регулировании общественных отношений, каким способом их регулируют, – подчеркивал теоретик. – Одни правовые нормы (регулятивные) регулируют общественные отношения путем определения прав и обязанностей субъектов этих отношений, другие (охранительные) – посредством установления мер принуждения к правонарушителям» [53] .

В 1975 г. В. Ф. Яковлев сформулировал ряд положений, имеющих значение для дальнейшего развития теории охранительных правоотношений. Во-первых, цивилист отметил, что «охранительные правоотношения возникают на основе охранительных норм, являются формой, в которой реализуются установленные законом на случай неправомерного поведения санкции – меры защиты субъективных прав или меры ответственности» [54] ; во-вторых, указал, что в охранительном правоотношении субъективное право имеет «форму притязания», а охранительное правоотношение «является относительным и принадлежит к правовым связям активного типа» [55] . В-третьих, В. Ф. Яковлев пришел к выводу, что «само использование принудительных мер… сконструировано в виде субъективного права потерпевшего лица» [56] .

Б. Т. Базылев в этом же году предпринял попытку изменить господствующий в доктрине взгляд на структуру нормы права и доказать, что правовая норма не трехчлена, а двучленна и состоит из гипотезы и диспозиции; то, что обычно называют санкцией, есть ничто иное, как диспозиция вида нормы, чья гипотеза указывает на особый юридический факт – правонарушение или обстоятельство, препятствующее реализации первичных прав и обязанностей [57] . Помимо этого, правовед обратил внимание на функциональную специализацию правовых норм [58] .

Заметный вклад в рассматриваемую теорию внес С. С. Алексеев, который в ряде работ 1966–1982 гг. исследовал различные аспекты проблемы и разработал положения, имеющие существенное значение для понимания охранительных правоотношений. Совокупность этих положений можно трактовать как первую попытку разработать концепцию охранительного права при помощи системного подхода.

Изучая «правовое воздействие, рассматриваемое с точки зрения его юридического своеобразия» [59] , С. С. Алексеев выделяет две его стороны – положительное регулирование и охрану, в связи с чем разделяет специально-юридические функции, выражающие своеобразие правового воздействия, на две главные группы: регулятивные (статическую и динамическую) и охранительную функции, и указывает, что каждая из выделенных им групп функций для своего осуществления требует «различных по своим свойствам норм, типов правоотношений» [60] . Данное обстоятельство обусловливает существование качественно разнородных пластов «правовой материи», охватывающих все отрасли права [61] . Как видим, в качестве основания теории правовед избирает правовые функции, т. е. развивает мысль О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородского о функциональном назначении правовых отношений.

Исходя из того, что право образует целостную систему, С. С. Алексеев называет эти качественно разнородные пласты правовой материи регулятивной и охранительной подсистемами права [62] , характеризующими закон связи правового материала как на уровне отраслей права, так и на уровне права в целом [63] , и приходит к целому ряду выводов, которые и являются «реперными точками» концепции С. С. Алексеева.

Во-первых, это положение о разделении правовых норм на регулятивные и охранительные. «Главное подразделение функций – регулятивные и охранительные – предопределяет и главные виды юридических норм, исходные подразделения их общей классификации – деление норм на регулятивные (правоустановительные) и охранительные» [64] , – пишет теоретик. Регулятивными являются нормы, «непосредственно направленные на установление определенного варианта поведения путем предоставления участникам общественного отношения позитивных субъективных прав и возложения на них позитивных юридических обязанностей», охранительными – нормы, «направленные на определение поведения субъектов путем регламентации мер государственно-принудительного воздействия (санкций): их оснований, характера, объема» [65] . По мнению С. С. Алексеева, различие между регулятивными и охранительными нормами заключается: 1) в способе воздействия на поведение людей: регулятивные нормы устанавливают субъективные права и обязанности участников правоотношений, охранительные – предусматривают меры государственного принудительного воздействия на правонарушителей [66] ; 2) в структурных особенностях: юридическая норма состоит из двух элементов: а) гипотезы – части нормы, указывающей на те условия, т. е. фактические обстоятельства, при наступлении или ненаступлении которых норма вступает в действие; б) диспозиции или санкции – части нормы, указывающей на те юридические последствия, которые наступают при наличии предусмотренных нормами условий. При этом в регулятивных нормах вторая часть называется диспозицией, «она образует содержание самого правила поведения, указывает на права и обязанности, которыми наделяются участники регулируемого отношения»; в охранительных же нормах эта часть носит название санкции и «указывает на государственно-принудительные меры, применяемые к правонарушителю» [67] .

Во-вторых, это положение о разделении правоотношений на регулятивные и охранительные, основанном на различии таких правоотношений: 1) по направленности (функциям): регулятивные правоотношения направлены на закрепление конкретного поведения субъектов; охранительные – на реализацию мер государственно-принудительного воздействия [68] ; 2) по нормативной основе: регулятивные правоотношения складываются на основе регулятивных правовых норм, охранительные – на основе охранительных правовых норм [69] ; 3) по основаниям возникновения: регулятивные правоотношения возникают на основе правомерного поведения субъектов, охранительные – на основе поведения неправомерного (правонарушения) [70] ; 4) по содержанию субъективных юридических прав и обязанностей: в регулятивных правоотношениях субъективное право включает в себя правомочия на собственное положительное поведение и правомочие требования к обязанному лицу, а обязанность выражается либо в воздержании от действий известного рода, либо в совершении положительных действий обязанным лицом [71] ; в охранительных правоотношениях субъективное право состоит «в правомочии компетентных лиц по применению санкций» [72] , а обязанность – «в их претерпевании, на основе которого лицо в ряде случаев обязано и к совершению известных положительных действий (уплата штрафа, возмещение убытков)» [73] ; 5) по субъектному составу: в регулятивных правоотношениях участвуют управомоченное и обязанное лица, охранительные же правоотношения характеризуются участием публичного органа, в связи с чем они «всегда являются властеотношениями» [74] . При этом теоретик подчеркнул юридическое своеобразие охранительных правоотношений – опосредование ими государственно-принудительных мер, т. е. юридических санкций [75] .

В-третьих, это положение о роли правового принуждения. «Социальное назначение правового принуждения, выраженного в санкциях, – пишет правовед, – состоит главным образом в том, что оно призвано играть в правовой системе правоохранительную роль, т. е. обеспечивать ее нормальное функционирование, реальное осуществление всех ее peгyлятивных качеств и прежде всего достижение “эффекта гарантированного результата”. Принуждение в праве здесь нацелено на то, чтобы устранять возникающие в правовой системе аномалии, приводить ее в случаях неправомерной ситуации в нормальное состояние, воздействовать на лиц, нарушающих правопорядок» [76] .

Концепция С. С. Алексеева не свободна от недостатков. В частности, являются противоречивыми его взгляды на структуру субъективного права [77] , однако это обстоятельство не уменьшает роль вклада теоретика в развитие теории охранительных правоотношений.

Можно констатировать, что анализ особенностей правового воздействия с позиций системного подхода к праву в целом и к отдельным правовым явлениям позволил С. С. Алексееву дать праву функциональное объяснение, т. е. объяснение «происхождения, поддержания и сохранения определенной структуры, института или процесса той полезной ролью, выполняемой ими в рамках системы, частями которой они являются» [78] . В свете такого подхода становится очевидным, что правовой массив неоднороден: в зависимости от роли, выполняемой теми или иными его элементами, следует выделять различные по функциональной направленности правовые образования: регулятивную и охранительную подсистемы, включающие в себя регулятивные нормы и правоотношения и охранительные нормы и правоотношения.