Чтение онлайн

Ставка империалистов — привязать Египет кредитами на строительство Асуанской плотины не только не оправдалась, но и оказалась, как считают многие западные авторы, роковой. Оглядываясь назад с целью уяснить причины суэцкого кризиса, некоторые буржуазные историки и политики склонны приписать этой «ошибке» вообще все просчеты Запада и возлагают вину главным образом на Даллеса. Дескать, именно от этой небрежно вытащенной руками Даллеса «костяшки домино» рухнула впоследствии вся столь тщательно создаваемая неоколониалистская пирамида на Ближнем Востоке Она должна была держаться на трех «китах»: военных базах, включая Суэцкий канал, политической структуре Багдадского пакта и на экономической заинтересованности Египта в Асуанской плотине. Однако эти просчеты явились следствием ошибочных расчетов. И не только одного Даллеса.

Перекрытие Нила, использование его вод для ирригации, поднятия сельского хозяйства и создания национальной промышленности — давнишняя мечта египетского народа Еще в начале XX века у первого нильского порога была построена невысокая плотина, которая создала водоем около 5 миллиардов кубических метров. Однако возможности её расширения очень скоро оказались исчерпанными, а проблема орошения посевных площадей становилась все актуальней.

С победой революции вопрос о сооружении новой Асуанской плотины впервые был поставлен на практическую основу Стоимость строительства была определена в 1 миллиард американских долларов Правительство Египта сперва обратилось за помощью к Западу. После длительных переговоров в декабре 1955 года США, Англия и Международный банк реконструкции и развития (МБРР) обещали, наконец, предоставить для этого Египту заем в 270 миллионов долларов (США — 56 миллионов, Англия—14 миллионов и МБРР — 200 миллионов) [13] .

Как стало известно позднее, правительство США уже в начале 1956 года пересмотрело свое решение о предоставлении займа Египту под воздействием просионистских и некоторых оппозиционных групп в конгрессе. Кроме того, США учитывали также возражения своих «друзей» по Багдадскому пакту, которые продолжали настаивать на решительных мерах для устранения Насера Американцы приняли самое активное участие в подготовке и осуществлении таких мер за ширмой переговоров о предоставлении Египту займа развернулась широкая пропагандистская кампания против Насера. Она достигла апогея именно после окончания вывода английских войск из зоны Суэцкого канала.

Бывший в те дни английским послом в Каире Хэмфри Тревельян признается, что Запад уже тогда был на пути к началу открытых враждебных действий против Египта. И все это происходило в те самые дни, когда вслед за выводом английских войск правительство Египта отменило закон о военном положении, введенный после июльской революции 1952 года, были амнистированы все политические заключенные, была выработана новая конституция и создавались конституционные органы власти. В стране был проведен плебисцит, в ходе которого народ одобрил конституцию и избрал Насера президентом Египта.

Решение об отказе в американском займе Даллес сообщил египетскому послу в Вашингтоне 19 июля 1956 года. Это было первой официальной внешнеполитической акцией США в отношении Республики Египет, возглавляемой президентом Насером [14] . И эта акция явилась как бы сигналом для начала открытой конфронтации Запада против Египта, вылившейся через неделю в суэцкий кризис, а через три с лишним месяца — в вооруженную агрессию против молодого независимого арабского государства.

Первый же опыт налаживания делового сотрудничества с Западом подвел Насера к выводу об истинных целях и характере обещаемых империалистами займов и «помощи». «Даллес и Иден только водили нас все это время за нос,— сказал Насер, узнав об их отказе в займе.— Они требовали от нас мира с Израилем, участия в пактах, продления концессии на Суэцкий канал, но стремились они лишь к усилению своего влияния». Оскорбительная и грубая форма этого отказа не оставляла к тому же у Насера сомнения, что это не просто отказ, а вызов.

Насер принял этот вызов. Ровно через неделю после получения отказа Даллеса в займе, 26 июля 1956 года, выступая на митинге в Александрии, Насер объявил о решении египетского правительства национализировать «Всеобщую компанию Суэцкого канала». Свою историческую речь он завершил словами- «Американцы, задыхайтесь от бешенства!— Годовой доход компании Суэцкого канала составляет 100 миллионов долларов Почему бы нам самим не получать его? Мы построим высотную плотину, какую нам хочется! Компания Суэцкого канала будет национализирована И ею будут управлять египтяне! Египтяне!» [15]

Весть о национализации Суэцкой компании была встречена с ликованием в Египте и во всех арабских странах. Смелое решение Насера сразу нашло отклик и горячее одобрение во многих странах Азии и Африки, боровшихся, как и Египет, за избавление от колониального гнета и эксплуатации. Оно имело большое значение для всего национально-освободительного движения. Стали раздаваться голоса, призывающие последовать примеру Насера. В сирийском парламенте секретарь палаты депутатов призвал все арабские страны немедленно национализировать иностранные нефтяные компании, действующие на их территории.

Советский Союз и другие социалистические страны в первые же дни суэцкого кризиса решительно выступили на стороне Египта. В заявлении Советского правительства ясно была выражена его принципиальная позиция и особо подчеркивалось, что решение правительства Египта о национализации Суэцкого канала является вполне законным действием, вытекающим из суверенных прав Египта.

Совсем другая реакция была на Западе.

Идену сообщили эту сенсационную новость во время обеда, который он давал в честь своих единственных арабских союзников — короля Ирака Фейсала и его премьер-министра Нури Саида. Хозяин был вынужден прервать обед. Английский премьер решил действовать немедленно и готов был отдать приказ о начале военных действий против Египта. Это советовал сделать и Нури Саид, который тут же поделился своими соображениями с Иденом: «Если оставить Насера безнаказанным, он покончит со всеми нами!» Предсказание, действительно, оказалось пророческим и для Фейсала, и для Нури Саида, да и для самого Идена — все они были скоро сметены с политической арены.

Газета «Таймс» от имени влиятельных финансовых и политических кругов призывала правительства Англии и Франции действовать смело, даже если «американские союзники не смогут или не захотят присоединиться» к ним. «Захват (!) канала,— писала газета,— представляет собой акт международного разбоя.. Если Насер докажет, что он может захватывать безнаказанно западную собственность, то другие, несомненно, последуют его примеру» [16]

Реакция в Париже была не менее бурной. На следующий же день, 27 июля 1956 года, французский министр иностранных дел К. Пино в разговоре по телефону с А. Иденом настаивал также на необходимости «предпринять быстрые и решительные действия военного характера против Египта». Они пришли к заключению, что Насер должен быть свергнут, а единственным быстрым и реальным средством достижения этой цели была угроза применения силы или фактическое ее применение [17] .

В тот же вечер в министерствах обороны и в ряде военных учреждений Англии и Франции была объявлена «боевая тревогам В телеграмме, отправленной 27 июля президенту США Эйзенхауэру, Иден информировал американцев,, что английское правительство убеждено в «необходимости быть готовым в качестве последнего средства применить силу с целью образумить Насера».

Почему правящие круги Англии и Франции столь нервозно реагировали на национализацию компании Суэцкого канала? На то было много причин. «Для старых империалистических держав Запада,— писал английский журналист Поль Джонсон,— слово «Суэц» звучало как заклинание. Для Франции канал был величайшим в своем роде шедевром галльской изобретательской мысли, великолепно осуществленной мечтой ее выдающегося инженера Фердинанда Лессепса... Для англичан Суэц был расчетной палатой империи; по этому узкому каналу проходили транспорты с войсками, направляющимися на завоевание Кабула, Мандалая и Куала-Лумпура. По нему проплывали Киплинг и Робертс, Керзон и Китченер. Это был путь в Индию, путь к сказочным сокровищам Востока» [18] .