Чтение онлайн

Раннее утро. "Ориентал Венчур" стоит на якоре на глубине десять саженей, поднят желтый карантинный флаг — ожидаем таможенный катер с разрешением встать к причалу. В прозрачной воде были видны цветные рыбки, укрывавшиеся в тени корпуса судна и щипавшие водоросли, которыми обросла подводная часть. Другие рыбы, побольше, патрулировали глубже, у самого дна, на фоне ярко-желтого песчаного грунта. Старший механик Фрейзер и я стояли у борта, опираясь на релинги шлюпочной палубы, и вдыхали горячий, несущий запахи джунглей воздух.

В миле от нас виднелся сеттльмент Вевак. Несколько окрашенных белой краской правительственных зданий и потрепанных деревянных строений теснились вблизи хрупкого на вид деревянного пирса. По обеим его сторонам простирался белый песчаный пляж, окаймленный пальмами, среди которых были разбросаны хижины туземцев. Мы глазели на тех туземцев, которые подплывали на своих каноэ с балансирами и предлагали на продажу фрукты китайским матросам. Что мужчины, что женщины не носили ничего кроме набедренных повязок; их голые торсы украшали ожерелья с ракушками и акульими зубами, а головы молодых женщин покрывали венки из ярких тропических цветов. Матросы помоложе, непривычные к виду привлекательных полураздетых женщин, оживленно жестикулировали и хихикали.

Наружная дверь пассажирских помещений открылась и появился Эберхардт, нарядно одетый в белый тропический костюм, накрахмаленный и отглаженный стюардом, и белую панаму. Он приподнял шляпу и промокнул лоб красным носовым платком.

— Доброе утро, капитан, мистер Фрейзер! — Он махнул платком в сторону сеттльмента. — Выглядит не очень впечатляюще, но здесь мой и Амелии дом, и мы любим его.

— Нам доставило удовольствие ваше присутствие на борту, мистер Эберхардт, — сказал я, не очень отклоняясь от истины, потому что, если я не ошибся, мы сунули небольшую палку в колеса планов герра Гитлера. И если я решу избавиться от оружия, всегда найдутся покупатели, не задающие лишних вопросов. Я с трудом сдержал улыбку. — Но уверен, что вы рады добраться до дома.

— Это было удовольствие для нас, капитан Роуден, — ответил он. — И особенное удовольствие я получил от дискуссии по Ютландской битве с коммандером Лотером. Мы пришли к единому мнению о разном понимании результатов этого сражения, но, — нахмурившись, он сделал паузу, — он совсем немного рассказал о своем личном участии в этом деле. Чтобы получить такую награду, надо было сделать что-то весьма значительное. Ach, возможно, он слишком скромен, пример вашей британской жесткой верхней губы, ja?

— Да, он скромный человек, это правда, — отозвался Фрейзер, стоявший рядом. — А на деле он чертов герой, и многих не было бы сегодня в живых, включая меня, не сделав он того, что сделал той ночью.

Эберхардт поднял бровь:

— Я не знал, что вы и коммандер Лотер — старые сослуживцы.

— Да, мы служили вместе. Но в то время я был машинным старшиной, и мы не слишком общались с офицерами.

— И вы были на одном корабле при Ютланде?

— На эсминце "Фалькон". Здесь нет никакого секрета, но мистер Лотер вряд ли поблагодарит меня за сплетни за его спиной, так что, если я вам расскажу, то попрошу не распространяться, пока вы на борту.

— Даю слово джентльмена, мистер Фрейзер.

— Ну хорошо. Мистер Лотер был штурманом на эсминце "Фалькон". Ночью во время сумасшедших стычек, которые происходили после основной битвы, мы заметили германский линкор "Данциг". Командир принял решение произвести торпедную атаку, развив максимальную скорость, чтобы сбить прицел немецких артиллеристов, но мы все же получили несколько попаданий. Попадание в боевую рубку убило командира, а другой снаряд убил старшего помощника. Мистер Лотер стал старшим офицером среди оставшихся в живых и принял командование.

 Фрейзер сделал паузу. Спрятав свои бледно-голубые глаза под нависающими густыми рыжими бровями, он вспоминал события той ужасной ночи.

— Конечно, находясь глубоко внизу, я всего этого не видел. Мы только ощущали удары снарядов о корпус и цеплялись за что угодно, когда корабль швыряло так, как собака отбрасывает кость. Мистер Лотер продолжил атаку и подвел эсминец так близко, что дула орудий линкора не могли ниже опускаться, хотя при приближении было достаточно одного попадания, чтобы уничтожить всю надстройку. Затем он таранил линкор, проделав в его обшивке двадцатифутовую дыру, которая чуть не утопила его. К этому времени "Фалькон" стал совершенной развалиной. Мистер Лотер приказал поставить дымовую завесу, и в наступившей неразберихе благодаря дыму и темноте мы смогли улизнуть. Нам потребовалось двадцать четыре часа, чтобы добраться до Розайта. Мы подкрепляли переборки каждым куском дерева, который имелся в наличии, а отливные насосы с трудом справлялись с поступлением забортной воды. Уже в доке мы обнаружили на палубе кусок обшивки "Данцига".

Фрейзер прервал свой рассказ и провел ладонью по своим редким рыжеватым волосам.

— Говорю вам, он герой, и если бы не он, меня бы здесь не было.

Эберхардт восхищенно покачал головой, затем вопросительно поднял брови:

— Прошу прощения, капитан Роуден, но мне представляется необычным, что человек с таким опытом и заслугами, как коммандер Лотер, не командует своим кораблем. Без сомнения, для этого есть причины?

— У него есть причины, совершенно верно, — ответил я. —Но не мое дело выносить суждения или сплетничать. Он хороший старпом, и этого мне достаточно.

Действительно, не мое дело объяснять Эберхардту, что Лотера вышибли со службы после того, как он увел у адмирала жену. Что она умерла, неся в себе их дитя. Он нес этот невыносимо тяжелый крест до сих пор.

— Я вас понял, капитан, —— сказал Эберхардт. — А вас, мистер Фрейзер, благодарю за подробное объяснение. А теперь, с вашего позволения, я пойду проверю, готова ли Амелия. Полагаю, вскоре мы пришвартуемся.

— Сразу же, как местные парни привезут нам разрешение. Вам ведь известно, как тут обходятся со временем.

Мы смотрели ему вслед.

— Несколько отличается от опыта вашего брата, — пробормотал Фрейзер. — Одно дело сидеть в безопасности на хорошо бронированном линейном крейсере. Но мы, на наших корабликах, хлебнули ада. И какую получили благодарность? Нас заклеймили трусами за то, что позволили уйти Флоту Открытого Моря, а затем, по окончанию войны, выкинули на берег. Со всем этим, и со смертью его женщины, можно ли осуждать человека, ищущего утешения в бутылке?

Какая благодарность! Мой отец перед войной был рыбаком и волонтером флотского резерва. Моя мать не смогла пережить его смерть. Она также искала утешения в бутылке, и это погубило ее. Я иногда задумывался, как бы сложилась моя судьба, если бы отец остался жив. Но это бесполезные размышления. Что случилось, то случилось. Я собирался что-то сказать стармеху, когда послышался оклик Мак-Грата с мостика:

— Подходит таможенный катер, сэр. С ними какой-то армейский чин.

— Благодарю, третий. Проводите их в мой салон, уведомьте старпома и передайте Да Сильве принести кофе.

Дела становились все более интересными. Что могло заставить армейского офицера добраться до отдаленного порта Новой Гвинеи и приветствовать прибытие не вполне законопослушного трампа? Мое лицо украсилось пиратской ухмылкой. Ну, скоро мы это выясним.

Наверху, в моем салоне позади штурманской, я представил себя и Лотера двум обмундированным официальным лицам, поднявшимся на борт. Армейский офицер назвался майором Спенсером, австралийским военным атташе в Новой Гвинее. Его сопровождал другой австралиец по имени Симпсон, который представился руководителем окружной таможенной службы, которой подотчетен и Вевак. Двое местных, одетых в шорты и рубашки с правительственными эмблемами на рукавах, остались на катере, пришвартованном к опущенному парадному трапу.