Чтение онлайн

– А что будет со мной за эти двадцать лет?

– Ты обретёшь знания всего мира, спокойствие и мудрость. У тебя будет красивая жена и удивительный ребёнок. Главным делом для тебя станет медицина, реаниматология.

– Но я хочу быть химиком! Или геологом. Но уж никак не врачом.

– Так надо мне. Так запрограммировано. А геологом в одном из кругов жизни станет твоя дочь. Ей суждено много раз начинать жизнь сначала.

– Какая ещё дочь, – покраснел Юра, – И почему не сын?

– Она любого пацана за пояс заткнёт. Впрочем, хватит болтать. Если ты раздумал, я поищу другого.

– Нет-нет, я согласен! Я действительно хочу знать всё, хочу, чтобы мне никогда не было больно, чтобы ты нашёл лекарство и.. не забудь про маму.

– Лекарство мы найдём вместе. Маму ты будешь видеть в зеркале через двадцать лет, если вступит в силу наш Договор. Вот он

На столе среди чайных принадлежностей и приборов появился лист пергамента, гусиное перо и ножичек старинной работы.

– А.. нож зачем?

– Так полагается. Наши договоры подписываются только кровью. Ты испугался?

– Нет, что вы! И Юра полоснул лезвием по запястью.

На пергаменте он вывел роспись полным именем: Юрий Петрович Оленев. Пергамент тотчас свернулся в трубочку и исчез. Ослепительно сверкнул, словно взорвался, и пропал

Философский Камень. Только, вроде как, ветерком дунуло, да в комнате на мгновение стало темнее.

– 7 -

Взрослый Оленев поднял взгляд и увидел своё отражение в трюмо. Он погладил стекло – ничего необычного, странного. Даже лёгкий след накопившейся за день пыли остался на пальцах. Юрий Петрович сдвинул манжет рукава – на запястье выделялся старый короткий шрам.

Он прошёл по комнате и остановился возле книжной полки времён детства, что висела в дальнем углу за новой мебельной стенкой. Здесь покоились книги отца и те, что читал он в то давнее, ожившее сейчас в воспоминаниях, время.

Тринадцатилетний Оленев прошёлся по комнате, взял книги со стола, поставил на полку, погладил переплёты и снова вынул одну из них. Это был учебник японского языка.

– А что, если проверить – не обманул ли камень Вань Ю Ша, Ванюшка?

Он открыл учебник.. и начал читать, свободно читать по-японски! Мальчик листал станицу за страницей, и его голос бойко звучал непривычно певучей речью.

Юра закрыл книгу, церемонно поклонился, обращаясь к ней со словами благодарности на родном ей языке, и поставил на полку. Далее он высмотрел толстый том «Органической химии» и погрузился в мир строения материи так же свободно, как будто читал увлекательный роман. Захлопнув книгу, мальчик продолжил лекцию и закончил вслух до логического конца самостоятельно, не заглядывая в текст.

На улице зажглись фонари, всё глуше раздавались автомобильные гудки.

Лёжа в кровати, Юра закрыл другую книгу, на обложке которой было лишь одно слово: «Минералогия». Он отвернулся к стене и про себя повторил: «В эволюции цвета хризоколла возникает как один из самых чистых лучей голубого цвета. Хризоколла – дальнейшее развитие туркузита, проявляющего тёмно-голубой цвет.. он чист, прозрачен или полупрозрачен и сравним по качеству с аквамарином, топазом или кунцитом…»

Мальчик засыпал, а в наступавшей ночи, в чёрных глубинах Вселенной, зажигались крохотные огоньки звёзд, пространство наполняли голоса на разных языках мира. Но вот из хаоса звуков стал выделяться голос, говорящий по-русски, а из провала Космоса приблизилась яркая звезда, превратилась в жёлтый мерцающий круг. Этот круг обрёл резкие очертания и превратился в.. золотую медаль об окончании средней школы. И голос стал звучать не так звонко, более по-земному, по-советски торжественно и пафосно: «..и районного отдела народного образования, от имени районного комитета КПСС и, конечно же, от лица всего педагогического коллектива нашей школы поздравляю и торжественно вручаю эту заслуженную упорным, усидчивым учебным трудом золотую медаль гордости нашей

– 8 -

школы, выпускнику десятого «а» класса Юрию Петровичу Оленеву!».

Клацнул тумблер магнитофона, из стального колокола динамика на рукоплещущих учеников, родителей и учителей обрушился громовой силы туш, на сцену школьного зала поднялся Юрий Петрович Оленев, а директор школы вручил выпускнику «заслуженную упорным и усидчивым трудом» золотую медаль.

– И, наконец, напряжённый пневмоторакс, то есть разрыв лёгкого с обширным повреждением бронхов и трахеи. Разрыв аорты или её крупной ветви – чаще всего как результат удара грудной клетки о рулевую колонку при резком торможении автомобиля..

Несколько повзрослевший Оленев с начатками залысин сдаёт экзамен по хирургии преподавателю Титову. Юноша отвечает прекрасно, однако Титов скользит взглядом по сторонам, клюёт носом и мало обращает внимания на студента.

– .. окончатый перелом рёбер или перелом рёбер и грудины, разрыв диафрагмы. Для подтверждения диагноза необходима обзорная рентгенография грудной клетки.. У меня всё, – докладывает Юра.

Титов вяло протягивает руку за зачёткой, Оленев уверенно подаёт её, но, пока препод пишет, лицо отличника вытягивается: в зачётке стоит «трояк»!

– За что? – классически вопрошает обескураженный Оленев, – Я же всё ответил.

– Молодой человек, зевает Титов, – я сам знаю хирургию на «четвёрку», а уж студенту больше и не полагается. И вообще – читайте побольше.. особенно свежие монографии.

– Я читаю, – Юра вынимает из сумки и кладёт, подобно козырной карте, новёхонькую монографию на немецком языке. Титов мельком смотрит на обложку.

– Эта книга успела устареть. Учите японский. Есть интересные материалы в специальной периодике.

– Я его ещё в детстве выучил, – второй козырь в виде журнала на японском языке появляется перед экзаменатором, – Эти статьи тоже успевают устареть.

Титов брезгливо морщится:

– Пригласите следующего студента.

Мрачного Оленева встречает вся группа – он сдавал первым.

– Ну, как? Что попалось? Дерёт, да?

Кто-то заглядывает в зачётку, и под своды альма-матер возносится сдавленный вопль отчаяния:

– Ой, мамочки – трояк! Оленеву – трояк!! Что?! Юрке – и три балла?!

– Нет, я умру, но не пойду к этому зверю!

– 9 -

Толпа растекается – кто умирать, кто переживать, кто лихорадочно выскребать крупицы знаний из конспектов на подоконниках перед заходом на заклание Титову.

С похоронным видом Оленев бредёт по институту, пока не наталкивается на заведующего кафедрой хирургии, вышедшего из двери кабинета с аналогичным названием.

– Здравствуйте, Оленев! Почему такой скучный?

Юра молча показывает зачётку.