Чтение онлайн

— Я в этот пирог всю душу вложил! — прорыдал бедный Лангет, срывая с головы белый поварской колпак. Он попытался сбросить и фартук, но запутался в лямках, и голова его оказалась закутанной в фартук, как в женский платок.

— Караул! Грабители! Воры! — завопили Эскалоп и Антрекот, подбегая к окну.

Происшествие было из ряда вон выходящее. Ведь уже трубили трубы к началу празднества, а самое главное украшение предстоящего торжественного пиршества бесследно исчезло.

— Ну, теперь нам не поздоровится! — простонал Иджабо, так резко распахивая в безумной надежде дверцы шкафа, где хранился запасной, второй по красоте обеденный сервиз, что три серебряные чашечки и оловянный кубок свалились с полки ему прямо на голову. И тут Лангет, который наконец сбросил фартук с головы, испустил пронзительный крик.

— Смотрите! — вопил он. — Вот он!

Все бросились к столу. Эскалоп и Антрекот протирали глаза, а Иджабо тёр то место за ухом, где кубок набил ему шишку. На столе стоял королевский пирог, по-прежнему розовый и роскошный.

— Он тут и был всё время, чтоб я лопнул! — возмутился Лангет. — А ты ещё мартышкой обзываешься! — Схватив громадную деревянную ложку, он погнался за Иджабо.

— Исчезал он или нет? — воскликнул Иджабо, обращаясь к остальным за поддержкой и хватая хлебный нож для самозащиты.

Мгновенно разразился жаркий спор.

— Исчезал!

— И не думал!

— Нет думал!

— Ах так!

— Да, так!

— Вот тебе!

Трах! Бах! Вам! Бум! Разгоревшийся спор мгновенно принял нешуточный характер, ибо аргументами спорщикам служили не только слова, но и поварёшки, скалки и миски. Кто знает, какая судьба постигла бы пирог в этой свалке, но в эту минуту прозвонил гонг, и второй лакей просунул голову в дверь.

— Пирог! Пора нести именинный пирог! — важно возгласил он.

Иджабо, уклонившись от двух чашек и литой солонки, летящих ему в голову с трёх сторон, схватил громадное серебряное блюдо с пирогом и поспешил в пиршественный зал дворца. Одна из пол его парадного розового фрака была утрачена в пылу спора, парик слегка топорщился над левым ухом, где наливалась внушительных размеров шишка — память об оловянном кубке, тем не менее шествовал он с большим достоинством, присоединившись к процессии дворцовых лакеев, тащивших золотые и серебряные блюда с яствами на пир в честь дня рождения принца Помпадора Пампердинкского.

Гости уже собрались. В ту самую минуту как Иджабо вступил в зал, пажи затрубили в серебряные трубы, Верховный Пампер шагнул вперёд и объявил о прибытии их величеств.

— Внемлите! Внемлите! — возгласил Верховный Пампер, ударив в пол серебряным жезлом. Гости вежливо наклонили головы, словно их не призывали внимать десятки раз до этого.

— Внемлите! Внемлите!

Все склонились в низком придворном поклоне, и на середину зала выплыл Помпус, толстый и роскошный, в украшенной драгоценными камнями короне и пурпурном одеянии, и Розалилли, величественная и царственная, в горностаевой мантии, и принц Помпадор, юный, стройный и прекрасный. Словом, все трое выглядели именно так, как мы привыкли представлять себе короля, королеву и принца.

Но на этом сходство с прочими королевскими семействами и кончалось, потому что вслед за принцем величественно вошёл Кабампо, а таким царственным и изысканным слоном мало кто из монархов мог похвастаться. Он был громадный и серый.

На голове он носил ленты, расшитые самоцветами, а небрежно наброшенная на спину шёлковая мантия величественно колыхалась при каждом его движении. Его маленькие глазки весело посвёркивали, и большие уши хлопали так мило и забавно, что смотреть на него было одно удовольствие. Кабампо был единственным слоном не только на весь Пампердинк, но и на все сопредельные страны, так что неудивительно, что он был всеобщим любимцем при дворе. Его подарил королю какой-то доброжелательный чужестранец в день крестин принца Помпадора, и с тех пор слон жил в довольстве и роскоши. Он считался членом королевской семьи, и слуги обращались к нему «ваша милость».

«Он придаёт блеск и изысканность нашему двору», — часто повторял король, почему Кабампо и не называли иначе как Изысканный Слон. Конечно, видеть при дворе изысканного слона в какой-нибудь из нормальных нынешних стран было бы весьма удивительно, но Пампердинк — страна совсем не нормальная и уж никак не современная. Это уютное старомодное королевство, расположенное в северной части Овражья, которое, в свою очередь, расположено в Стране Оз. Страна эта настолько старомодна, что здесь ещё носят панталоны по колено, обожают своего короля, торжественно празднуют дни рождения и любят полакомиться сливочной тянучкой.

И если Помпус, король Пампердинка, и был несколько склонен к зазнайству, то кто бы поставил это ему в вину? Ведь его королевство могло похвалиться самой красивой королевой и самым прекрасным принцем, а его слон был не только самым изысканным на двадцать окрестных королевств, но и вообще единственным. А управлял Помпус своим королевством очень просто: когда жители Пампердинка поступали хорошо, он их награждал, а за плохие поступки наказывал, причём весьма своеобразно.

В самом центре двора перед королевским дворцом находился большой каменный колодец с большим каменным же ведром. В этот колодец и окунали всех злодеев и нарушителей закона. Вода в нем была тёмно-синяя, и кожа наказанных приобретала тёмно-синий цвет, который держался несколько дней. Поэтому все подданные короля Помпуса старались вести себя хорошо, и случалось, что Главному Окунателю, в обязанности которого входило вертеть колесо, поднимающее и опускающее ведро, по нескольку дней было нечего делать. Свободное время он посвящал сочинению стихов. Вот и сейчас стоило принцу Помпадору занять свое почётное место во главе праздничного стола, как Главный Окунатель поднялся со своего скромного места на противоположном конце стола и с выражением произнёс:

— Очень хорошо, — одобрил король, и Главный Окунатель сел, покраснев от гордости и смущения. Принц Помпадор поклонился, а гости разразились аплодисментами.

— А по-моему, это чушь и ерунда, — заявил Кабампо. Он стоял за троном принца и лениво пощипывал сено — на пол рядом с ним положили целый тюк. Вас это, может быть, удивит, но в Стране Оз все животные говорящие, так уж вышло, а поскольку Пампердинк — часть Страны Оз, Кабампо тоже, естественно, умел говорить, да ещё и получше иных людей.

— Взор, как мармелад, — надо же такую глупость придумать! Ха-ха-ха! О-хо-хо! И-хи-хи! — Изысканный Слон расхохотался так, что весь затрясся. Потом он вытянул хобот из-за плеча Верховного Пампера, цапнул его стакан с розовым лимонадом, мгновенно его опустошил и поставил на место прежде, чем старый придворный успел повернуть голову.

— Вы меня звали, ваша милость? — подскочил к слону Иджабо. Он не понял, что слон смеётся, ему показалось, что тот его зовёт.

— Звал. Почему ты не налил лимонада его превосходительству? — строго спросил Изысканный Слон.