Чтение онлайн

Мы приучены принимать материалистические рассуждения и отклонять объяснения, ссылающиеся на духовные факторы. Так, Валлерстайн совершил героические усилия (не во всём успешные), чтобы описать конец света в материалистических терминах. Но и это желание втиснуться в узкое прокрустово ложе материализма — тоже часть капиталистической аберрации, заставившей человечество отречься от духовной компоненты мира. До Аберрации сама идея тотально материалистического мира, объяснимого в соответствии с материалистическими законами, казалась бы странной. Человеческое видение мира менялось в зависимости от времени и места, но никогда не было до такой степени грубо материалистичным. Наш мир не поддаётся адекватному материалистическому объяснению, так же как не вписывается он в рамки ньютоновой механики.

Мыслители древности видели мир как духовно-материальный, многослойный континуум, где силы Добра и Зла, Добродетели и Грехи, Идеи и Народы имеют своё собственное полунезависимое существование. Эти силы персонифицировались как боги, ангелы или демоны. Новый Завет говорит о Князе Мира Сего и других силах, противостоящих Человеку. Св. Павел ощущал грядущую беду, потому что «наша брань не против плоти и крови, но против мироправителеи тьмы, против злых духов поднебесных» [44] .

Их видение мира более адекватно реальности. Легче, логичнее объяснять беды и спасение, катастрофы и процветание влиянием высших сил, а не материальными факторами. Легче объяснить долгие десять лет Троянской Войны борьбой протроянских богов с прогреческими, чем красотой Елены или торгово-коммерческими интересами. Холодную войну можно рассматривать как борьбу Русского Духа Общины или Православного Русского Христа с откормленным Американским Мамоной. А начавшуюся Третью мировую войну против народов «третьего мира» религиозное сознание может назвать «Армагеддоном».

Связь между духом и материей можно объяснить в терминах любви Человека к Богу. Так её описывает Песнь Песней, так расшифровывает её и суфийский шейх ордена Накшбанди, Джами, в своей поэме «Юсуф и Зулейка». Маулана Hyp ад-Дин Абд эль-Рахман Джами написал эту аллегорическую поэму в 1483 году, в возрасте семидесяти лет. Юсуф, наделённый небесной красой, олицетворяет Бога, а Зулейка — душу мистика. Эта любовная поэма на самом деле — поэма о любви Человека к Богу, а Фрейд всё перепутал: не небесная любовь есть подмена и сублимация любви земной, но земная любовь — упрощение и профанация любви небесной.

Не только Человек стремится к Богу, но и Бог тоже стремится к Человеку. В осаждённом Наблусе, сидя на толстом зелёном ковре Зелёной мечети, я внимал словам проповедника. «Ты любишь Айшу из Рамаллы, сказал проповедник, и она желает быть с тобой. Но ты не можешь добраться до Рамаллы, вас разделяет блокпост Каландия. Ты часто ездишь в Каландию, но израильские солдаты не пропускают тебя. Айша тоже приходит к блокпосту и тоже не может прийти к тебе. Вы шлёте друг другу сообщения, звоните, машете руками на расстоянии. То же происходит между Богом и Душой, а на блокпосту стоит Шайтан».

Попытки Бога дотянуться до Человека представлены в Библии сперва как союз с Израилем, а потом — как Воплощение.

Трансцендентальный Бог совершает великое чудо и воплощается в имманентном теле Человека. Но и это чудо, эта высшая жертва, натыкается на противодействие Оппонента.

Сергей Аверинцев, видный современный российский мыслитель, напоминает нам о парадоксе библейской веры и вопрошает: «Может ли Бог — трансцендентный, духовный и вездесущий — наделить Своим особенным реальным присутствием какое-нибудь отдельное место в пространстве, будь то Святая Святых или лоно Марии, физическое тело Человека Иисуса или евхаристические хлеб и вино.

Не кощунственно ли по отношению к духовному и исключительно трансцендентному учению отважиться говорить таким странным языком?» Он указывает, что это — одна из тенёт веры: «(…) «И буду обитать (wesakanti) среди сынов Израилевых». Тот же семитический корень — sakan («поселиться», буквально — «разбить шатёр»), воспринятый греческим языком, употреблён в Иоанновом Прологе (Иоанн 1, 14): «И Слово стало плотью и обитало (гакг|Уооагу) с нами». Вездесущий стал Присутствующим, Невместимый обретает вместилище.

Аверинцев открывает нам боговдохновенную мысль: «Но воля, враждебная этому Присутствию, которая называется в Новом Завете архонтом («Князем» — И. Ш.) этого мира (Иоанн 12: 31; 14: 30; 16: 11), делает попытки развести трансцендентность и имманентность, закрыть двери творения перед Творцом и таким образом очистить природу от всего сверхъестественного. В этом он получает некоторую поддержку от невольного союзника: от зелотского богословского рационализма, жаждущего искоренить всё, что в его глазах скомпрометировано каким-либо напоминанием о народных полуязыческих верованиях древности или многобожия эзотерических кругов, и получить чистейший трансцендентализм».

Это — глубочайшая мысль: Сатана поддерживает (или генерирует) идеи, исключающие Божью благодать из нашей жизни. Его сверхзадача — профанировать мир, а сверхзадача Бога — наполнить мир своей святостью и благодатью. В терминах Сатаны любовь это товар, в Божьих терминах — секс это манифестация вселенской Любви. Князь мира сего хочет, чтобы Человек забыл о жизни духовной, но Бог хочет поднять Человека до своего уровня.

Бог не равнодушен к нашей судьбе. Он совершил невероятное — воплотился в человеческом теле, страдал, умер и воскрес для нас. Его ярый протагонист из книги Иова тоже не дремлет и не сдаётся. Они по-прежнему играют новыми идеями на огромной шахматной доске. Дьявол способен извратить любую мысль Бога. Бог способен превратить любую идею Дьявола в замечательную вещь. Например, любовь к Земле Христа вызвала братоубийственные крестовые походы, а материалистический коммунизм воодушевил сердца. Настоящие игроки не действуют сами по себе: это наша, человеческая задача совершать правильные шаги, и таким образом помочь Богу выиграть партию. Самонадеянные и чванливые воины давно ушедших времён имели обыкновение говорить «Бог с нами!». Мы, скромные мыслители современности, должны говорить, «Мы — с Богом».

Чтобы понять происходящие события и их последствия мы должны решиться на отважный шаг, на такой шаг, который нас учили ни в коем случае не предпринимать. Ведь на протяжении 500 лет научно-материальные (физические) исследования и духовные поиски были отделены друг от друга, и нам внушили, что это разделение следует сохранять. Предлагаемый нами подход к реальности — не двойственный манихейский подход, который предлагают сторонники апокалиптической Третьей мировой войны. Всегда и везде есть оттенки серого цвета, а не простая черно-белая картинка. Мы попытаемся объединить линии Имманентного и Трансцендентного, чтобы получить целостную картину мира.

Мы обнаружим, к нашему собственному изумлению, что две эти линии идут параллельно, как два разных языка, описывающие одну и ту же действительность. К примеру, современность заново обнаружила любовь к природе и назвала её длинным словом «энвиронтоментализм», или обозначила цветовым кодом «зелёного». Это явление в христианском обществе могло называться «почитанием Богородицы». В самом деле, Достоевский отождествил нашу Землю-Мать с Богоматерью. Разрушение природы можно связать с отвержением Пречистой Девы. Аверинцевские следы «народных полуязыческих верований древности или многобожия эзотерических кругов» указывают на местных духов (богов, «демонов»), которым всё ещё поклоняется менее материалистическая часть человечества. А проводимый сегодня в жизнь Новый Мировой Порядок на языке религиозных людей — не что иное, как начало Царства Антихриста, основанного на удалении духовных начал из нашей жизни. Если говорить практическим языком, то это — честолюбивая попытка полного порабощения Человека.