Чтение онлайн

Переходя с заднего и бокового вида картины на нормальное ее восприятие, можно заметить ту же корреляцию между юпитерианской энергетикой холста и мастерством ее автора. Дилетант часто настолько увлечен деталями (или они ему очень нравятся, или слишком трудны для исполнения), что вспоминает о целом лишь время от времени — и обычно когда уже бывает поздно. Если Марс в картине ощущается, например, в чистоте линий, тщательности отделки, точности найденных пропорций и выразительности цветовых пятен, то Юпитер виден, когда картина рассматривается в целом и обнаруживаются связи и сопряжения между различными ее фрагментами.

Часто это моменты, которые зритель-нехудожник просто не замечает: цветовые рефлексы и тени, форма бликов, повторяющая (с учетом кривизны отражающей поверхности) форму источника освещения, общая ритмика штриховки, линий рисунка и цветовой гаммы — то, что воспринимается подсознанием частями, но синтезируется им в общее настроение, впечатление, образ — словом, нечто единое что посетитель выставки и уносит с собой, часто полностью забывая марсовскую составляющую энергетики картины, то есть то, чему пытаются учить в соответствующих учебных заведениях будущих профессиональных художников. Если на картине с сильной юпитерианской энергетикой изображена в углу ваза со слегка поникшей, начавшей увядать розой, то можно быть уверенным, что этот мотив так или иначе повторится и во всех персонажах сюжета: безжизненно повисших усах пожилого отца семейства, грустно склоненной головы его дочери, выдаваемой замуж, безвольно-аморфной болтающейся кисти руки жениха, свисающей с праздничного стола, изображенного в конце ужина, поджатом хвосте собаченки, удирающей со всех ног на кухню и т. д. Аналогично этому, в уважающей себя прозе душевное состояние и вообще внутренний мир героя обязательно находит отражение в состоянии природы, пейзажах, или даже конкретном образце флоры; например, начало сильного душевного кризиса может ненавязчиво сопровождаться лирическим пейзажем такого рода:

Прощание с любимым после его отказа жениться можно иллюстрировать следующим видом:

а окончательную победу главного героя повествования над внешним и внутренним злом и его успешную социализацию (получение звания генерал-майора) хорошо дать в таком антураже:

Hо, конечно, как понимает читатель, единство произведения достигается не техническими приемами, пусть самыми тонкими и изощренными, а единством замысла, настолько сильного, что он оказывается способным целиком подчинить себе выходящее из-под пера или кисти автора творение, а иначе сущности хранители реальностей, по идее трансформируемые марсовской энергией автора, на деле незаметно подчиняют его волю себе и растаскивают его энергию на свои нужды. Так бывает, когда техники, которыми пользуется творец, хорошо им освоены, а сказать миру нечего, или есть, но мало. В результате произведение оказывается состоящим из кусков, плохо связанных друг с другом, а главное, непонятно, почему автор скомпоновал их именно так, а не иначе; при этом часто возникает ощущение произвольности фрагмента: вот он такой, а мог бы быть совсем другим, или вовсе противоположным. Например, в одной из песен известного барда строчка:

в более поздней редакции была им успешно заменена на такую:

что нисколько не сказалось ни на общем смысле, ни на качестве лирического шедевра.

Единство далеко не всегда переживается как благо; единство мира и объекта означает прежде всего отсутствие изолированных (как в пространстве, так и во времени) участников. Если мне здесь и сейчас хорошо, это переживание осветит всю мою жизнь целиком; если кому-то где-то плохо, это значит, что я обязательно это почувствую и потому никакая радость не бывает тотальной. Чем более объект един, тем больше у него связей с внешним миром и тем лучше он в этом мире адаптирован; другими словами, внутреннее единство объекта и его единство с окружающей реальностью тесно связаны, так что расчлененный, внутренне разорванный объект не может органично вписаться в мир — юпитерианская истина, которую каждый человек постигает сам и часто с большими издержками. Иногда очень хочется отделить добро от зла, например, себя-хорошего от врага-плохого, или просто радоваться в минуту удачи, не думая ни о прошлых, ни о грядущих поражениях, строить планы на будущее, не вспоминая о текущих кармических обязанностях или предаваться сладким воспоминаниям, забывая о сером сегодня и проблематичном завтра; весьма соблазнительны также проекции вины на окружающих, обстоятельства, мир или злой рок — и все это чревато разрывом тонких связей в организме — как горизонтальных, то есть существующих внутри каждого тонкого тела, так и вертикальных, связывающих различные тела друг с другом.

Вообще включение Юпитера часто заставляет выходить за привычные рамки мышления; в особенности это касается поляризации добро-зло. Единство объекта достигается богатством системы его внутренних (и внешних) связей и многофункциональностью составляющих его частей; при этом естественно возникают "паразитные" эффекты и явления, которые часто классифицируют как "неизбежное зло" — например, в ситуации, когда два качества или функции двух подсистем необходимы объекту в целом, но друг другу они отчетливо мешают или предъявляют к его конструкции противоположные требования, так что развитие любой из них идет за счет другой. Например, корабль должен обладать в определенном смысле противоположными качествами: устойчивостью на курсе и маневренностью, а в жизни человека есть семья и работа, и акцент в отношении одного неизбежно ведет к ослаблению другого.

Другой, гораздо менее очевидный, пример доставляет эмпирический закон Ципфа-Брэдфорда, или, как его иногда называют, закон концентрации и рассеяния. Не утомляя читателя математическими формулировками и тем более формулами, автор ограничится популярным, хотя и не совсем точным его изложением.

Главный смысл закона заключается в том, что многие естественно возникающие в больших системах распределения подчиняются крайне неравномерной закономерности, и все попытки ее выровнять терпят крах. Таковы, например, распределения численности населения городов в любой стране, количества денег в ее банках, научных работ ученых и т. д. При этом четко просматриваются два момента. Во-первых, небольшое число ведущих объектов системы забирает себе львиную долю общей "энергетики" системы: например, в нескольких крупных городах живет более 40 % городского населения, 2 % ведущих банкиров владеют 70 % всего банковского капитала, 5 % ведущих ученых являются авторами 50 % всех вообще научных работ в данной области науки, и т. д. Во-вторых, тем не менее большинство наименее энергичных объектов системы в совокупности обладают существенной частью "энергии" системы, например, в 70 % самых мелких городов живет 30 % населения, 60 % наименее плодовитых ученых написали всего по одной научной работе, но в совокупности они составляют более 40 % общего числа научных работ в данной отрасли науки, и т. д. Разумеется, числа могут меняться, но качественная картина остается неизменной с удивительным постоянством.

Какие выводы может сделать из этого закона (чье значение, по мнению автора, не уступает значению открытий З. Фрейда и Э. Берна) директор крупной и даже средней фирмы? Например, такой: хотя половину всей работы выполняют наиболее энергичные и квалифицированные сотрудники — элита, составляющая нередко всего 5 % от общего состава фирмы, тем не менее выгнать наименее эффективных как бездельников нельзя: во-первых, они в совокупности выполняют существенную часть работы, без которой не обойтись элите, а во-вторых, если оставить работать одну элиту, уволив всех остальных и сильно сэкономив тем самым на зарплате, то производство снизится не в два раза, как думает наивный управляющий, а существенно больше: немедленно произойдет ципфовское перераспределение в бывшей элите, в которой выделится своя, то есть суперэлита, и возьмет на себя львиную долю работы нового коллектива, а остальные работники резко снизят качество и производительность труда, образовав таким образом (сравнительно) низкопроизводительные "массы". С оккультной точки зрения это объясняется тем, что эгрегор фирмы сохраняет свои структуры и, следовательно, структуру инвольтации, и энергетическая поддержка тем сотрудникам бывшей элиты, которым он теперь отводит малосущественные роли, резко падает. Психологически это переживается как необъяснимое внезапное падение энтузиазма и интереса к работе, ухудшение видения положения дел на фирме и вне нее, усталость и т. п.

Энергетический аспект усугубляется и чисто гуманитарными обстоятельствами: элита всегда вызывает к себе повышенный интерес, хотя и не целиком положительный, со стороны остальных сотрудников, что дает ей очень существенную поддержку на каузальном и буддхиальном телах, в немалой степени обеспечивающей высокую эффективность работы (хотя человек может этого и не замечать: зачастую очень сильные таланты общенационального и даже планетарного уровня, часто не замечают поддержки этнических эгрегоров, наивно считая себя личными обладателями и пользователями своего дара или связывая его непосредственно с волей Божьей, но уж никак не с энергией своего народа или "серого" человечества в целом).

Однако не говоря уже о половинном сокращении, единство коллектива может подорвать не санкционированное эгрегором фирмы увольнение одного-единственного сотрудника — очевидного бездельника, наглеца и хама, который не только регулярно опаздывает, прогуливает и не выполняет своих заданий, но временами намеренно или случайно (никто не может этого понять) отчетливо вредит фирме своими действиями, причем ни регулярные разносы начальства, ни лишения премии или перевод на низкооплачиваемую работу, ни угрозы неминуемого увольнения на него не действуют — но реально его уволить почему-то оказывается очень трудно: то его раскаяние кажется искренним, то новый ребенок в семье родился, то он срочно нужен кому-то в дирекции, то обнаруживается, что его дядя — крупная фигура в министерстве (правда, в соседнем, но все-таки тоже небезопасно)…