Чтение онлайн

Одним из наиболее частых признаков включения десятого дома является необходимость выбора одного из нескольких потенциально возможных вариантов рассмотрения или использования объекта с целью нахождения его более тесного соприкосновения со средой. Десятый дом отличается от второго в первую очередь жертвенностью объекта: здесь идет не адаптация его к среде как такового, с сохранением единства и универсальности (что типично для второго дома), а наоборот, резкое сокращение количества потенциальных возможностей, уровня внутреннего единства и цельности: объект становится в большой степени как бы функциональной частью среды, лишенной автономии, но зато обладающей отныне не отделимой от него функцией. Так, "абстрактный" или "свободный" аджновский кирпич, привезенный на стройку, выбирается строителем из штабеля, определенным образом ориентируется в пространстве, обмазывается раствором и укладывается на специальное место в пределах кладки, выполняя далее только ему одному (из всех кирпичей здания) свойственные задачи по удержанию весовой нагрузки (читатель, вероятно, понимает, что нагрузки на все элементы кладки различны, в частности, индивидуальны для каждого кирпича: один, находящийся на фундаменте, держит все здание, второй поддерживает угол стены на середине ее высоты и т. д.).

Для вариантного выбора десятого дома характерно резкое уменьшение числа потенциальных возможностей и степеней свободы объекта — но в то же время ему (добровольно или принудительно) предоставляется возможность жертвенным образом проявить заложенные в нем качества и показать, на что он способен. Жертвенность заключается в том, что в результате осуществления выбора объект навсегда прощается с остальными возможностями своего проявления — они оказываются несущественными и никому не нужными, а главное — далее принципиально нереализуемыми. Субъективно это может переживаться довольно тяжело, как воплощение ничтожной части громадного и широкого потенциала; тогда говорят: "гора родила мышь" или, в украинском варианте, "большая туча, да малый дождь" (украинская поговорка точнее отражает смысл непроработанного десятого дома, так как туча, пролившись большим или малым дождем, исчезает, как бы обращаясь в него, а гора, родив мышь, по идее может далее произвести на свет и что-то более крупное, скажем, слона).

Из сказанного ясно, что ситуация десятого дома должна переживаться человеком как ответственная — как по отношению к объекту, так, строго говоря, и к среде — ведь неправильный выбор приведет к тому, что трансформированный объект окажется для нее непригодным, не функциональным и резко понизит уровень синтеза. Эта ответственность далеко не всегда осознается человеком, но подсознательно, безусловно, ощущается и поэтому под сильным десятым домом человек обычно бывает серьезен, трезв и не склонен к юмору.

— Имейте в виду, брак — дело серьезное, — предупреждает молодых в загсе официальная дама, ведущая бракосочетание.

— Какие могут быть шутки, когда женишься в третий раз! — отвечает жених.

Видимый, отчетливый вариантный выбор — не единственно возможная манифестация десятого дома. Более тонкое его проявление, тоже по существу предполагающее выбор, но в не столь явной форме, это акцентуация, то есть внешнее приписывание одним граням или проявлениям объекта большее значение, а другим — меньшее. Это, так сказать, черно-белая или одномерная акцентуация; бывает и многоцветная (многомерная) акцентуация, напоминающая раскраску объекта различными цветами. Яркий пример акцентуации — наделение природы, вообще проявленного мира, моральными и эстетическими категориями, против чего (точнее, против злоупотребления чем) предостерегает восточная философия, например, Лао-цзы. Природа не знает уродства, поскольку ей неведома красота; в мире самом по себе нет зла, пока нет добра — а эти поляризации и раскраски вводятся в нее человеком, и совершенно неясно, имеются ли у него на это достаточные основания — так, или приблизительно так можно понимать посвященные этой теме афоризмы "Дао Дэ Цзина".

С точки зрения каббалистической диалектики, эти раскраски (с Божьей помощью) созданы человеком как средство для адекватного разрешения ситуаций десятого дома, часто слишком трудных для того, чтобы делать это "голыми руками", то есть без помощи технических средств. Конечно, эстетическое чувство само по себе гораздо шире, то есть его значение не сводится к роли средства, облегчающего выбор человека, но все же поляризация красивое-уродливое имеет эстетический оттенок (в том, например, смысле, что лучше поступать красиво, чем некрасиво), а этика в большой мере является, так сказать, теоретическим осмыслением проблематики десятого дома.

Распространенный вариант ситуации десятого дома — проблема приложения теории к практике. Чем универсальнее теория, тем слабее ее возможности — этот парадокс известен любому ученому; в пределе, как гласит научный фольклор, получается теория, настолько всеобъемлющая, что никакое ее частное применение невозможно (точнее, оно окажется бессодержательным). Поэтому проблема приложений для науки в целом достаточно актуальна (и не только потому, что от них в большой мере зависят субсидии на нее). А что такое приложение науки? Это применение универсального теоретически разработанного приема в конкретных условиях, и проблема заключается в том, какой прием и как именно применить, чтобы дать практике, то есть среде, требуемый или приближающийся к нему результат. При этом от самого универсального метода или приема часто мало что остается, но эта малость может делать всю погоду.

И, наконец, последний в списке, но совсем не наименее важный случай ситуации десятого дома это приведение примера. Когда автор той или иной универсальной концепции чувствует, что он несколько увлекается своими фантазиями и отрывается от земной почвы, в частности, теряет понимание своей аудитории, он может попытаться привести содержательный или показательный пример работы своей концепции, и удачный выбор и качество этого примера в большой степени определяет доверие к концепции, а часто и дальнейшую ее судьбу.

Трудности и препятствия. Первая трудность, характерная, впрочем, для всех домов без исключения, а не только для десятого, заключается в том, чтобы точно определить момент его включения и по возможности не перепутать его с другими. Существуют две почти не пересекающиеся категории людей: тех, которые предпочитают повременить с вариантным выбором, и тех, которые предпочитают осуществить его как можно раньше; есть, впрочем, и третья, особая категория, состоящая из людей, которые все выборы делают не вовремя, причем опаздывают с ними именно тогда, когда это совершенно недопустимо, и торопятся, когда ситуация безнадежно далека от созревания.

Все эти три категории страдают сами и портят жизнь своего окружения по одинаковой причине: им не нравится характерная тяжесть подготовки к совершению выбора и они так или иначе стремятся от нее избавиться, чаще всего косвенно перелагая выбор на плечи ближних и "судьбы", причем это слово в их понимании получает какое-то нехорошее, демагогически-паразитическое звучание. Действительно, совершение выбора это тяжелая и ответственная работа, определяющая дальнейшую жизнь человека и, в известной степени, всего мира, и человек вместе со свободой воли, то есть как раз вариантного выбора, получает от Бога энергию для его осуществления и как бы молчаливую просьбу сделать этот выбор так, чтобы привести в мир меньше зла и больше гармонии. Парадокс заключается в том, что переложить свой личный выбор обратно на Бога не удается; можно лишь вытеснить эту проблему в подсознание и осуществить выбор там — но понятно, что его качество при этом окажется не наивысшим.

Всем этим автор хочет сказать, что проблема определения включения десятого дома не столь сложна, как это может показаться, если только человек не стремится всеми правдами и неправдами от него уклониться. Главным индикатором включения десятого дома является характерное беспокойство и берущееся словно ниоткуда жертвенное настроение универсального объекта, который начинает приглядываться к среде, стремясь принять участие в ее проблемах подготовки синтеза путем той или иной реализации заложенных в нем возможностей. Когда этот момент наступает, нужно соотнести спектр возможностей объекта с потребностями среды и осуществить выбор, и здесь возникает классический философский вопрос: из каких соображений при этом следует исходить? Если воспринимать выбор абстрактно, то есть в отрыве от судьбы объекта и среды и притом в его ментальной проекции, то разумного ответа нет и быть не может. Однако проблему выбора всегда следует воспринимать в ее кармическом контексте, и тогда она становится вполне конструктивной.

В чем же трудность? В большой мере она заключается в том, что десятый дом требует разбирательства по существу двух вопросов: на что способен объект и что нужно среде, причем вначале желательно исследовать их независимо друг от друга, поскольку иначе как спектр возможностей объекта, так и спектр потребностей среды неизбежно сужаются и самое оригинальное, неожиданное и эффективное решение исчезает из поля зрения. Однако как только рассмотрение по существу заменяется изучением формальных признаков, шансы на удачный выбор резко падают: эволюция никогда не играет в кости, и "случайно" произойти от обезьяны человек ну никак не в состоянии — а вот заблудиться в лесу, неправильно сориентировавшись по звездам, может запросто.