Чтение онлайн

Таким образом, на стыке конкретного политического запроса и стратегического государственного интереса формировалась новая молодежная политика. После определенного мониторинга было выбрано несколько молодежных инициатив, которые имели шанс трансформироваться в массовые молодежные движения патриотического, государственнического толка. Так появились движения «кремлевского пула», которые должны были аккумулировать энергию молодых и предоставить молодым людям в разных регионах альтернативу молодежкам внесистемной оппозиции, предотвратить возможность молодежной «оранжевой революции» и обеспечить государству превосходство в так называемой уличной политике.

Однако, на мой взгляд, гораздо важнее была другая сторона процесса – формирование действительно массовых, и главное устойчивых, молодежных движений, способных наладить процедуру преемственности и тем самым выполнить те функции, которые в советское время выполняли пионерия и комсомол в качестве не идеологических проектов, а молодежных объединений государственнического толка.

Мы подходим к одной из главных проблем, которые касаются как самих молодежных организаций в качестве кадрового резерва «Единой России», так и будущего российской общественности в целом.

Мне кажется, что в российской молодежной политике присутствует один изъян, который хотя и был предопределен реальной политической повесткой, если не будет исправлен, приведет к системному кризису этой политики. И в данном вопросе нельзя полагаться на частную инициативу. Эта проблема должна быть осознана как государственная и решаться при помощи соответствующих ресурсов.

О чем идет речь? Вроде бы у нас есть национальные проекты, так или иначе относящиеся к молодежи: образование, здравоохранение, сбережение нации и др. Однако чего у нас нет, так это продуманной и сколько-нибудь действенной системы воспитания подрастающего поколения. Причем речь здесь идет, повторяю, о глобальном проекте в формате всей России, а не о сумме частных инициатив. Более того, задача воспитания до последнего времени в светском периметре даже и не ставилась (о церковных и околоцерковных инициативах будет отдельный разговор). Речь шла о подготовке того самого кадрового резерва, причем только в управленческом его измерении (см. особенно программные документы движения «Наши»).

Вообще все государственнические молодежные организации готовили – не только декларативно, но и на самом деле – управленцев («манагеров», по ироничному выражению В. Суркова), а не патриотов и ответственных граждан. Возрождение системы традиционных духовно-нравственных ценностей как задача (тем более как задача номер один) не ставилась вовсе. Дошли только до патриотизма, что само по себе было прорывом, хотя и недостаточным. Вот и получается, что при реализации нацпроектов «Образование» и «Здоровье» мы рискуем получить молодое поколение здоровых и образованных... негодяев и мерзавцев, которые при любом удобном случае поменяют страну проживания, а если останутся, принесут даже больше вреда, чем, например, находясь за рубежом. Отсюда и вопрос: заинтересованы ли мы в таком подрастающем поколении? Или пора ставить вопросы воспитания подрастающего поколения на положенное им первое место?

Здесь хочется привести высказывание Ивана Ильина, предвидевшего современную ситуацию:

«Грядущая Россия будет нуждаться в новом, предметном воспитании русского духовного характера; не просто в “образовании” (ныне обозначаемом в Советии пошлым и постылым словом “учеба”), ибо образование само по себе есть дело памяти, смекалки и практических умений в отрыве от духа, совести, веры и характера. Образование без воспитания не формирует человека, а разнуздывает и портит его, ибо оно дает в его распоряжение жизненно выгодные возможности, технические умения, которыми он – бездуховный, бессовестный, безверный и бесхарактерный – начинает злоупотреблять. Надо раз и навсегда установить и признать, что безграмотный, но добросовестный простолюдин есть лучший человек и лучший гражданин, чем бессовестный грамотей, и что формальная „образованность“ вне веры, чести и совести создает не национальную культуру, а разврат пошлой цивилизации... Новой России предстоит выработать себе новую систему национального воспитания, и от верного разрешения этой задачи будет зависеть ее будущий исторический путь» («Наши задачи». Т. 2. С. 143).

К словам русского философа хочу добавить лишь один штрих, недостаточно явный в те времена, когда Ильин писал «Наши задачи», но совершенно очевидный сегодня. «Образованщина» без воспитания стала причиной страшного изъяна нашего времени, который в вопросах, связанных с воспитанием подрастающего поколения и молодежной политикой, имеет даже более тяжелые последствия, чем в политике в целом.

Этот изъян – цинизм, замешенный на постмодернистском нигилизме Запада в отношении всего, в том числе и нравственных императивов. Этот цинизм в 90-е годы в политике вылился в примат технологизма. Политтехнологи – эти «манагеры» в политике – правили бал и даже заявляли о своем всевластии над общественным сознанием и, следовательно, над самим обществом и страной. Неправильный лозунг «Политика – грязное дело» сменился еще более неправильным и к тому же циничным до предела: «Политтехнологи могут и обезьяну сделать президентом, были бы деньги».

Сегодня, после восьми лет президентства Владимира Путина, с самого начала заявившего о своей приверженности высоким смыслам и абсолютным нравственным ценностям, а не тотальному технологизму, мы имеем шанс прорваться сквозь постмодернистский кокон к естественному для человека восприятию мира в категориях добра и зла, хорошего и плохого. Столетний эксперимент над нравственностью человека и общества показал, что такого рода эксперименты гибельны как для одного человека, так и для всего человечества. Так что нам предстоит еще – в сотрудничестве с нашей Церковью – восстановить в народе начала веры, чести и совести. А это значит, что воспитание прежде всего подрастающего поколения должно стать приоритетной задачей для тех, кто так или иначе соприкасается с молодежью и с молодежной политикой.

Не вдаваясь в детальное рассмотрение вопроса о системе духовно-нравственных ценностей [3] , скажу, что одновременно с ним возникает вопрос о том, как донести ее до нашей молодежи. Сравнительно недавно – лет 30 назад – мы, не задумываясь, сказали бы, что для этого есть, во-первых, школа, а во-вторых – пионерия и комсомол. Нельзя не согласиться, что в головы подрастающих поколений как школа, так и комсомол заносили много мусора, однако представление о том, «что такое хорошо и что такое плохо», прививалось нашим гражданам с малолетства. Сегодня комсомола или чего-то подобного ему нет, а в школе учителя (сами находящиеся в незавидном положении как в материальном отношении, так и в социальном статусе) зачастую транслируют ученикам депрессивное отношение к жизни и негативное – к стране и власти. Что касается активной воспитательной части, то нынешняя школа, вместо того чтобы учить, «что такое хорошо и что такое плохо», учит тому, что все относительно, в том числе нравственные принципы. Школа у нас стала постмодернистской и работает скорее на размывание нравственных устоев, чем на их формирование и укрепление. В результате, потеряв собственную нравственную основу, школа не может помочь нашим детям противостоять внешним нравственным и эстетическим угрозам.

И ждать, пока школа изменится, у нас времени нет. Во-первых, потому что мы рискуем снова потерять целое поколение, а во-вторых – потому что у нас есть весьма заинтересованные конкуренты в борьбе за подрастающее поколение, как идеологические, так и политические, как внутри страны, так и за рубежом.

Что делать? Всерьез заняться созданием системы воспитания подрастающего поколения, которая, разумеется, будет пересекаться со школой, но не будет от нее зависеть. В лучшем случае сама будет влиять на школу – как на среднюю, так и на высшую. Основой этой системы воспитания как раз и должны стать молодежные общественные движения и организации нового типа, как существующие ныне, так и те, которые будут созданы в ближайшее время. Что касается интереса «Единой России» (хочется надеяться, что он носит стратегический характер), то, вложившись в создание такой системы, единороссы принесут огромную пользу как себе, так и стране в целом. Причем эти два вектора должны и могут быть взаимозависимыми. Достраивая партийную структуру и беря на себя ответственность за воплощение в жизнь серьезного (и, по необходимости, долгосрочного) молодежного проекта, «Единая Россия», во-первых, обеспечит себе поколенческую преемственность и, следовательно, гарантированное будущее, а во-вторых – станет катализатором создания в России сети молодежных структур, без которой все наши нынешние усилия по строительству страны пропадут. Специалисты по строительству и поддержанию жизнедеятельности молодежных организаций у нас есть – дело только за политической волей и готовностью вкладывать в молодежную политику значительные ресурсы.

Перестройка тех молодежных организаций с государственнической идеологией, которые были учреждены в последние годы, из которых некоторые находятся накануне системного кризиса, так как были «заточены» под политические темы, может стать либо попыткой дотянуть до следующих выборов (а тут не «день простоять и ночь продержаться», а больше), либо реальным преобразованием в другие содержательные темы, которые интересуют молодежь. Есть организации, которые с самого начала строились как полноформатные, то есть с большой долей социальных, патриотических, экологических, спортивных и иных проектов. Этим организациям перестраиваться не надо – достаточно сместить акценты и, сохраняя и наращивая политическую составляющую, развиваться через эти на первый взгляд неполитические проекты. Партийные же молодежки должны заняться рефлексией и осознать себя наконец партийным проектом, основные задачи которого формулируются в партийном периметре. Надо не дублировать работу непартийных молодежных общественных организаций, а творчески взаимодействовать с ними, делая их ресурсом как для своих, так и для партийных программ и проектов. Партийные молодежные организации должны стать операторами общественных процессов.