Чтение онлайн

— Не скроешь ничего от тебя, премудрейшая, — печаль очей склонив, вздохнул старик. — Беда у нас приключилась, горе в благословенный наш край пришло. Поселился у горы под мышкой Алмыс-оборотень, кровь сосущий. Чёрные усы его за плечи, как вожжи, перекинуты, борода до колен. Глаза людской алой кровью налиты. Во рту клыки, как у тигра, острые, на лапах когти, как у орла, длинные. Тело всё густой шерстью покрыто, за семь вёрст смердит.

Свиреп и кровожаден Алмыс, пощады не знает он. В лесу на охотников нападает, в аилах — на женщин. Ни стариков, ни детей малых не жалеет. Хватает людей, кровь высасывает, а потом целиком проглатывает. И так он силен, так хитёр, что никто бороться с ним не отважится. Сильнее нас Алмыс! Хитрее нас Алмыс! Ни один алып его не одолеет, ни один шаман его не перехитрит. Терпеть надо, молчать надо… — сказал старик и сомкнул уста горестно.

Но вдруг зашумели люди, запричитали:

— У кого в следующий раз уволочёт дитя чудовище? — плачут матери.

— Кого из нас страшный Алмыс завтра в нору к себе утащит? — дети плачут.

А мужчины молчат, только хмурятся.

— Не слёзы лить надо, не прятаться, — Кадын им говорит. — Расправиться надо с Алмысом проклятым, тогда все без страха жить будут.

А люди ей отвечают:

— Не одолеть нам Алмыса, не избавиться от него. Ведь не птицы мы — в небо взлететь не можем, ведь не рыбы мы — в воде не скроемся. Видно, уж суждено нам погибать от когтей и клыков Алмыса поганого.

Тоска напала на девочку. Горько ей стало за народ алтайский, обидно сделалось. Поглядела на людей, что гостеприимно её встречали, кров-еду дали, и думает: «Не для того их детки рождаются, чтобы Алмыс из них кровушку высосал. Покончить надобно с кровопийцей мерзостным, матерей от горя избавить!»

А как это сделаешь? На бой Алмыса не вызовешь: не одну Кадын — весь аил он погубит. Да и не пойдут сражаться мужчины с ним: запугал всех оборотень, отнял храбрость, лишил смелости. И перехитрить Алмыса нет возможности. Всегда он настороже, всегда обо всём догадается!

Всю ночь думала Кадын, как от Алмыса людей избавить, покоя себе не находила, с боку на бок ворочалась. Долго думала, много думала. Наконец придумала. А что придумала — никому не сказала, однако.

Взяла она шестидесятигранный лук, выбрала самые острые стрелы с железными наконечниками и спрашивает Ворчуна-рысёнка:

— Есть ли смелость в твоём сердце?

— А что? — насторожился зверь ручной.

— Отвечай, коли спрашиваю!

— Ну есть…

— Есть ли жалость к людям в твоём сердце?

— Есть!

— Тогда пойдём со мною. Путь у нас будет далёкий, дело будет страшное. Не идти нам нельзя. Спросишь о чем-нибудь?

— Дозволишь ли на дорожку хоть подкрепиться?

— Дозволяю, только по-быстрому.

И отправилась принцесса с рысёнком в горы, откуда кровожадный Алмыс спускался. И нашла там среди кустов маральника розового пень высокий, с человеческий рост. Никого кругом не было видно: ни зверей горных, ни птиц лесных.

Остановилась тут Кадын, сняла с себя кафтан соболий, доху медвежью и на пень надела. А сверху остроконечный колпак войлочный, мехом беличьим отороченный, нахлобучила.

Смотрит Ворчун на хозяйку, ни о чём не спрашивает, только диву даётся. А девочка тем временем из леса хворосту натаскала, огниво с опоясья сняла, искру высекла и возле пня костёр развела. Говорит Ворчуну она:

— Садись подле огня и, что бы ни случилось, не убегай никуда.

— Не убегу! — рявкнул рысёнок, а у самого поджилки от боязни трясутся.

— Страшно тебе будет, очень страшно!

— Не испугаюсь!

— Ну тогда садись и жди.

Взяла Кадын лук и стрелы и в кустах маральника спряталась. Кругом никого, тихо.

Долго сидели, однако. Уж и ночь на землю спустилась.

Вдруг шум раздался, треск, словно столетний кедр в тайге рухнул. Вышел из-за деревьев сам Алмыс. Чёрные усищи за плечи перекинуты, глаза человеческой кровью налиты. Острыми клыками щёлкает, когтями по камням скребёт, искры во все стороны пускает. Увидел толстого Ворчуна у костра, заревел от радости:

— Шёл я за мясом в аил, а мясо тут само мне в лапы идёт!

Потом на пень взглянул, за охотника его впотьмах принял, засмеялся громко, как эхо в горах:

— Ну, человек, смотри, как я буду есть добычу, тебе предназначенную! Стерёг ты зверя в кустах, караулил, а я пришёл и сожру его в один присест!

С этими словами кинулся Алмыс на Ворчуна.

Бежит — борода по ветру развевается, полы длинной шубы медвежьей назад отвернулись. Подскочил, а рысёнок за пень как отпрыгнет! Алмыс — за ним, а Ворчун всё кругом пня бегает. Не может Алмыс его схватить. Тут Кадын изловчилась, прицелилась, выстрелила, и попала острая стрела прямо в грудь Алмыса. Заревел, зарычал оборотень. От криков его деревья гнулись, камни трескались и с гор скатывались.

А Кадын в чудовище стрелу за стрелой пускала, пока не опустел колчан. Рассвирепел Алмыс. Кинулся на пень, в наряд принцессы одетый, стал его грызть-терзать да вдруг рухнул на землю замертво. Подошла девочка ближе, видит — убит кровопийца.

Не стала Кадын рысёнка спрашивать, страшно ли было ему. Крепко обняла зверя верного и лишь одно слово молвила:

— Пойдём!

И спустились они в маленький, круглый, как сердце, аил, и сказала Кадын людям:

— Дети ваши расти будут. Матери без страха жить будут. Нет больше Алмыса, убит кровопийца-оборотень.

Обрадовались люди, обнимать-целовать девочку стали. На руках её качают, к небу подкидывают, смелость и хитроумность принцессы славят. И лишь один старик, как осенний лист, сухой спрашивает:

— Кто убил его?

Взглянула Кадын на белёсого, как сухое дерево, старца пристально и ему отвечает:

— Убил Алмыса маленький, но бесстрашный Ворчун-зверь.

Больше ничего принцесса людям не сказала. Поставила она ногу в железное литое стремя, правую через седло перекинула, за повод коня дёрнула и дальше в долгий путь поскакала.

С тех самых пор на Алтае легенды про алмысов-оборотней ходят. А болотную рысь — третьего сына Большой Мааны — в народе как священное животное почитают.

Быстро говорливая Катунь-река на запад бежит. Скоро чёрный дятел к седой Белухе-горе летит. Резво гнедой Очы-Дьерен с принцессой Кадын в седле по бескрайней тайге скачет. Сопки он высоко перепрыгивает, пропасти резво перемахивает.