Чтение онлайн

– Как-то раз Пильн заставил меня полоть клумбы, а я взял, и назло ему выдрал цветы, а сорняки оставил, - доверительно поделился местор.

– Сильно ругал?
– и все же улыбку я сдержать не могла, представив картину. Выходит Леон Пильн полюбоваться цветочками, а там…

– На самам деле у Пильна нечеловеческое терпение, - покачал головой местор.
– Он спокойно посмотрел на клумбу и сказал, что я теперь все лето должен ухаживать за этими растениями. Поливать, удобрять, полоть.

– За сорняками?
– не поверила я.

– Да, за сорняками. Видели бы вы, какие они у меня к концу лета вымахали, - гордо похвастался преподаватель.
– Там не по всем понятно было, трава это или уже дерево.

– Местор был доволен?
– ехидно спросила я, даже завидуя таким взаимоотношениям. Видимо, они оба не скучали.

– Еще как. У всех розы, пионы. А у него чертополох под окнами. Лопухи, которыми с головой укрыться можно. Потом ещё пришлось их собирать и сушить для аптеки и гербарий по ним составлять с полной характеристикой и описанием целебных качеств. Остальные шутили, что клумба под стать характеру целителя. 

– Не думаю, что местор Пильн обращал внимание на досужие разговоры, - заметила я и проводила взглядом очередную кафешку, принюхиваясь к божественному аромату жареного на углях мяса.

– Мы на обратном пути обязательно куда-нибудь заглянем, - пообещал завкафедрой, видя мой интерес.
– А пока хотите, куплю вам мороженое или сахарную вату? 

– Местор!
– делано возмутилась я.
– Вы же со студенткой гуляете, а не с ребенком! Вы бы мне еще леденец на палочке предложили.

– Простите, Элиза, - местор Альдер сам понял, что сглупил, и смутился.
– Я обычно если гуляю по городу, то с племянниками. Вот и сейчас привычка сработала.

– А расскажите лучше что-нибудь о себе, только вне учебы и целительства, - попросила я.
– И знаете, от мороженого я не откажусь, - решила несколько приободрить преподавателя.

– Какое будете?
– местор подвел меня к ближайшему мороженщику.

– Ванильное в стаканчике, - сказала и поняла, что последний раз ела мороженое на улице, еще когда дедушка с бабушкой были живы и дедушка мог ходить…

– Что-то не так? Невкусно?
– забеспокоился завкафедрой, видя, как я странно рассматриваю стаканчик.

– Нет, - я улыбнулась, но как-то невесело. Пришлось пояснить.
– Просто вспомнила кое-что. Так получилось в моей жизни, что я многое забыла. И это были очень важные воспоминания, которые заменило мое воображение. А теперь они иногда возвращаются, и сложно сказать, на самом ли деле все так и происходило или это моя очередная выдумка.

– Эмоции. Сверяйтесь с ними, - посоветовал преподаватель.

– Каким образом?

– Когда вы что-то придумываете, то и эмоции получаются слегка наигранными. Неестественными, если так можно сказать. Как правило, они или сильнее, или слабее, в зависимости от того, что мы хотим. Ведь наши мысли и воображение подчиняются нам. Мы хотим быть в каком-то эпизоде храбрее - и притупляем испуг. Хотим, чтобы праздник стал для нас еще ярче - и накручиваем градус веселья и радости. Это как постановка с не очень хорошими актерами. Вроде, стараются, а все равно чувствуется фальшь.

Я прислушалась к себе, откусила мороженое, уже не такое холодное, как казалось в детстве, когда зубы моментально сводило, стоило лишь попробовать вгрызться в сливочную мякоть. Да и не было это лакомство уже таким особенным и долгожданным, которое не позволялось есть каждый день, а только по особым случаям. Но это лишь добавляло вкуса, заставляло смаковать и наслаждаться каждым моментом, а потом слизывать скатывающиеся капли и быстрее доедать, пока окончательно не растаяло. И такое сложно придумать, если точно не знать, как было.

– Честно говоря, я и не знаю, что могу рассказать о себе вне учебы. Тогда получится, что начну рассказывать о работе, - усмехнулся мой спутник, который к этому моменту успел съесть свой стаканчик.

– Вам она нравилась? Ваша работа?
– я не привыкла говорить за едой, как и есть на ходу. Приходилось крутить головой, чтобы ни в кого не врезаться и не дать врезаться в себя, а заодно не повредить мороженое.

– Вполне. Занимался исследованиями, вел спокойную и закрытую для посторонних жизнь, мог позволить себе в любой момент сорваться и поехать собирать материал в дремучие леса, - в голосе местора прорезалась ностальгия.
– Никаких неприятностей, непредсказуемых и взбалмошных студентов, планерок, отчетов, которые я еще после работы с Пильном возненавидел. Золотое время, - мечтательно улыбнулся преподаватель.

– А зачем тогда согласились, если вам такое не по душе?
– стало как-то обидно. Понятно, что студенты не подарок, но уж слишком явно местор отдавал предпочтение своей исследовательской работе.

– Я сначала категорически отказался. Совершенно не видел себя преподавателем. Сейчас признаю, что боялся работать с людьми, а еще встретить Леона Пильна и оказаться недостаточно профессиональным в сравнении с ним.

– Да вы намного лучше!
– заверила преподавателя я.
– Тут и сравнивать нечего!

– Спасибо, Элиза, рад, что вы так цените мои способности наставника, - с хитрым прищуром поблагодарил завкафедрой, наверное, вспоминая все наши трения, и неловко теперь стало мне.
– А согласился за меня в итоге мой отец.

– Каким образом? Разве родители могут принимать решения за взрослых детей? Или это какие-то малоизвестные традиции Миасской империи?
– я слышала, что там у женщин прав несколько меньше, и то, находится достаточно тех, кто идет против семьи своим собственным путем.

– Да нет, конечно, - рассмеялся преподаватель.
– Дело в том, что мои родители давно мне говорили, что пора остепениться и осесть в одном месте. Начать проводить больше времени с людьми, а не с животными. Поэтому когда мне пришло повторное письмо с просьбой подумать, отец взял и написал: “Согласен, готов приступить к работе”.

– Вы серьезно?!
– я даже не знала, радоваться такому стечению обстоятельств или ужасаться поступку родителя. Ужасаться, как ни старалась, не получалось, иначе местор не попал бы к нам. К тому же за меня всю жизнь все решали. Правда, теперь я бы возмутилась подобному самоуправству.

– Абсолютно, - местор сейчас и сам смеялся над историей, хотя догадываюсь, каково ему было от такого “подарочка”.
– Только представьте, возвращаюсь из дальней поездки, я последние месяцы изучал болотных виверн, а меня ждет оформленный рабочий контракт, приглашение и длинное письмо с благодарностями, что откликнулся на предложение. И писать: “Нет, подождите, все не так!”, уже как-то глупо. А ведь изучение виверн было в самом разгаре.

– И вы приехали к нам преподавать, - я вспомнила местора в начале семестра, с его постным, бесстрастным лицом, а еще с прохладным отношением к студентам.