Чтение онлайн

На черкеске по обеим сторонам — кожаные гнезда для ружейных патронов, на поясе — жирницы, отвертка и сумочка с принадлежностями для чистки оружия. На стене висели бурка и папаха, обшитая серебряным галуном. Красивое лицо черкеса гордое, волевое.

Отвязанный от столба огневщик, оказался впереди ворвавшихся в покои разбойников. Его глаза загорелись, когда он увидел на кавказце дорогую шашку.

— А ну дай сюда свой меч!

Огневщик не успел и шага ступить, как кавказец с молниеносной быстротой выхватил из ножен шашку и отсек огневшику голову.

— Ах ты сволочь! — разъярился Михаил Заря, намереваясь рубануть кавказца саблей. Но его остановил Каин.

— Погодь, Михаил. Оставь его мне.

— Но он убил моего огневшика.

— Оставь. Сей инородец нам еще пригодится.

— Леший с тобой, забирай!

Иван кивнул своим повольникам.

— Свяжите ему руки, заприте вместе с хозяином в чулане и выставите караул.

Затем началось разграбление завода. Тащили все, что могло пригодиться в походе, а главное продовольственные припасы, ружья, бочонки с вином…

Когда грабить было больше нечего, Иван приказал привести ему кавказца.

— Что ты здесь делаешь, инородец?

— Я Бакар, грузинский царевич [115] .

— Ого! — осклабился Зуб. — Грабили купцов и графов, а ныне и царевич в руки угодил.

— И не только царевич, атаман, но и царевну обнаружили в покоях, — сказал Кувай.

— Царевну? — на лице Каина промелькнула веселая и в тоже время загадочная улыбка.

Лицо же царевича Бакара побледнело. Куда девался его гордый вид.

— Не трогайте мою сестру! Оставьте ее в покое!

— Как вы оказались в России?

— Я иногда посещаю завод господина Коробейникова, так как половину вина он изготовляет из моего винограда.

— Ясно, царевич. А зачем сестру с собой привез?

— Меня вместе с Лейлой пригласил в Петербург правитель Бирон. По пути я заехал на завод.

— По какой надобности вас вызвал в столицу Бирон?

— Вам не обязательно это знать, господин атаман. Межгосударственные дела.

— Как скажешь, царевич. Коль дела у тебя государственные, то отпущу с миром.

— Благодарю вас, господин атаман. Надеюсь, что и моя сестра обретет свободу.

— Сколько ей лет?

— Четырнадцать.

— Довольно юное создание, чтобы проделать тяжелый путь с Кавказа до Петербурга… Вы хорошо знаете Бирона, царевич?

— Я не обязан отвечать на такие вопросы, господин атаман.

— Воля ваша. Одно лишь могу сказать, что герцог Бирон не только жестокий правитель, но и последний мерзавец. Не лучше ли вам возвратиться в Тифлис?

— Это не возможно, господин атаман. Мы едем по высочайшему повелению моего государя отца.

— Мне жаль вас, царевич… Но где ваша свита?

— Два часа назад, по совету господина Коробейникова, я оправил ее в Макарьев, чтобы пополнить запасы пороха и закупить десяток пистолетов. Господин Коробейников рассказал о шайках воров, которые шалят на дорогах.

— Шалят, царевич, крепко шалят. Вот почему я не хочу гибели вашей сестры.

— Гибели?.. Не забывайте, господин атаман, что у меня два десятка прекрасно вооруженных джигитов. Ружья, шашки и пистолеты способны справиться с любой шайкой.

— Вы мужественный человек, царевич, но плохо знаете Россию. В стране голод, а при голоде народ звереет и берется за топоры и вилы. Вы можете натолкнуться на одну, две сотни отчаявшихся людей, и тогда ваше грозное оружие не спасет. Не приведи Господи встретиться вам с такими людьми, а посему я оправлю вашу сестру назад.

— Вы с ума сошли! Я не позволю вам этого сделать! Вы, Вы!..

Царевич даже задохнулся от гнева.

— Отведите царевну на мой струг, — приказал Каин.

— Я убью вас! Я вызываю вас на дуэль! — закричал царевич.

Каин рассмеялся царевичу в лицо.

— На дуэль? Ха!.. Я бы с удовольствием сразился с вами на любом оружии, но я — лапотный мужик, разбойник, а посему дворянские штучки со мной не пройдут. Не хватайтесь за кинжал, иначе я вас зарублю вашей же шашкой. Отныне она будет напоминать мне вас.

— Шакал! Грязный разбойник!

— Ребятушки! Отведите этого прынца снова в чулан. Пусть остынет.

— А далее что, атаман?

— На струг! А я пока с Зарей попрощаюсь.

Михаил был огорчен решением Каина.

— Честно признаюсь, друже. По нраву ты мне пришелся. Лихой атаман. С твоей ватагой мы бы таких дел наворочали! Жаль… Но что поделаешь? Двум саблям в одних ножнах не ужиться, это ты верно сказал. Значит, в Жигули норовишь податься? Доброе место для ватаги.

— Бывал там?

— Какой же поволжский атаман Самарскую Луку не посетил? Особенно после Степана Разина. Постоять на его утесе, с которого он Волгу матушку озирал — честь немалая. Богатырским духом набираешься. Вот был человек!

— Великий, Миша, — блескучие глаза Ивана заискрились. — Миновало семь десятков лет, а народ его никогда не забывает.

— И веки не забудет, — кивнул Заря, и вдруг он выкинул такую фразу, которая ошеломила Каина. — Мы же — букашки против Разина, плевая мелкота.

Самобичевание известного волжского атамана настолько омрачило Ивана, что на душе его стало пакостно.

— Ты что говоришь, Миша? Что говоришь?.. Неужели мы не достойные потомки Разина?

— Достойные? Шутишь, Каин. Навсегда забудь это слово. Мы и в подметки не годимся Степану Тимофеевичу. Кто мы? Банда головорезов-разбойников. Набьем карманы золотишком — и рады-радешеньки. Тьфу! А Степан Тимофеевич в первую очередь о закабаленном народе думал, дабы перестал горбатиться на бояр, разогнул спину и волю от ярма получил. Не зря ж он целые города от царских воевод освобождал, и царевы войска нещадно бил. Не для золотишка же, а для воли народной. А мы? Какие к черту потомки Разина?! Мазурики.

Сгорбился Каин, будто многопудовая кладь плечи придавила. Слова Михаила Зари выводили его из себя и рвали душу, но в тоже время их пронзительная правота была настолько очевидной, что Иван не стал вступать в ожесточенный спор, тем самым (с болью в сердце, невольно) признавая справедливость слов гулевого атамана.

Каин поднялся и протянул Заре руку.

— Прощай, атаман. Да пусть сопутствует тебе удача.

— Прощай, Иван. Будешь на Луке, постой все же на утесе Разина.

Каин молча кивнул и быстро зашагал к берегу Волги.