Чтение онлайн

Одни болеют за народ, другие наживаются на лекарствах.

Конечно же, фармацевты оправдывают дороговизну лекарств высокой стоимостью научных исследований. Но, поверьте, она не столь высока, как нам это представляют. Кроме того, значительная часть научных исследований финансируется из государственных бюджетов. Чем, как не чрезмерным завышением реальной стоимости лекарств, можно объяснить сверхприбыли западных фармацевтических компаний?

К сожалению, в таком положении заинтересованы и держатели акций, и государство — сборщик налогов. Ситуация осложняется еще и тем, что лекарства — товар пересекающий государственные границы. Влиять же государство может только на ценовую политику национальных компаний. Хотя, конечно, возможно и некоторое международное сотрудничество в этой области.

Что, на мой взгляд, могло бы сделать государство в своих границах с целью улучшения ситуации для собственного населения? Оно могло бы, наряду со «стандартными» антимонопольными мероприятиями, через ограничение стоимости медикаментов жестко ограничить максимальную рентабельность компаний и доходность акций, сделав их такими же, как, к примеру, у предприятий пищевой промышленности. Это повлекло бы увеличение объемов производства лекарств с одновременным снижением их стоимости при сохранении прибыльности предприятий и, соответственно, доходов бюджета от них.

Подобный механизм необходим и для регулирования цен в аптеках. Последнее, как мне известно, в России уже делают через внедрение государственной экспертизы цен. Есть скромные начинания в этом направлении и в Украине.

Эта глава посвящена классификации, уловкам и хитростям варваров. Я надеюсь, что читатели не возражают против обозначения этим словом тех, кто творит варварство — плохих врачей. Надеюсь, что вы почерпнете полезные для практики лечения сведения.

Когда можно считать, что вы столкнулись с варварством? На мой взгляд, если присутствует хотя бы один из четырех признаков.

Варвары, естественно, стремятся ее скрыть. Это, как правило, выражается в виде постановки заведомо неправильного диагноза и назначения заведомо неправильного лечения, абсурдность которых врач сам прекрасно осознает.

Врач никогда не скажет больному: «Я не могу понять, чем вы больны» или: «Я не знаю как вас лечить». Впрочем, второе мне однажды довелось услышать из уст «докторши» — заведующей одним из отделений больницы, когда я пришел к ней с готовым диагнозом в надежде получить соответствующее лечение. Она, как я понял из нашего разговора, действительно впервые столкнулась с такой болезнью. Настоящий врач постарался бы скорее восполнить пробел в своих знаниях и получить практику в лечении «нестандартного» больного. Варварка же поспешила избавиться от лишней проблемы, сказав неправду — что моя болезнь не по ее специальности. Конечно же, я не стал настаивать на лечении у нее.

Вместо того, чтобы обратиться за помощью к коллегам или назначить дополнительные исследования, варвар, из-за боязни потерять свой имидж специалиста, просто выдумывает диагноз «позамысловатее» и назначает бесполезное или даже вредное для больного лечение. Или же вам могут сказать, выслушав все ваши жалобы и формально осмотрев, что это у вас «нервное» и что лечения не требуется, а если и требуется, то прежде всего у невропатолога.

Если в результате неправильного лечения вам станет хуже, плохой врач не станет назначать новых исследований, дабы вы не имели объективных оснований жаловаться на лечение. Он просто отменит одни лекарства или процедуры и назначит другие — возможно, еще менее вам подходящие. Ухудшение же самочувствия варвар, скорее всего, объяснит особенностями вашего организма — «неадекватностью реакции» или же будет уверять, что вам это только кажется.

Сложившаяся практика взаимоотношений пациентов и врачей позволяет последним безнаказанно играть роль помощников смерти. Врач всегда найдет причину для своего оправдания, из тысячи имеющихся в его распоряжении при ухудшении состояния или смерти больного: у больного было слабое сердце; болезнь зашла слишком далеко; у пациента оказалась аллергия на лекарство; болезнь была неизлечима; пациент плохо выполнял рекомендации и т. д. и т. п.

Бывший преподаватель деонтологии Национального медицинского университета профессор А. Грандо в интервью газете «Киевские ведомости» говорит: «Круговая порука существовала всегда, правда не в такой откровенной форме, как сейчас, и не на каждом шагу. Начальство своих подчиненных покрывает — учитывает, что в случае чего ему тоже достанется.(«Куда смотрел главный? Плохо со своими врачами занимаетесь, не контролируете» и т. д.). Вот и сходит с виноватых как с гуся вода».

Уж кто-кто, а профессор знает, что говорит. Помните, что вы имеете дело с закрытым кланом. И хотя в клане медиков нет «законов омерты», существующие здесь негласные порядки достаточно жестоки и — что самое страшное — тоже приводят иногда к смерти, но только не членов клана, а больных. Врачи ревностно пекутся о защите своей корпорации. Любой врач, даже прекрасно видя, что его коллега проводил лечение неправильно, следуя деонтологии, никогда не признается вам в этом. Он будет всячески обосновывать его неправильные действия и делать это тем упорнее, чем ближе — вверх или вниз — находится по отношению к нему на служебной лестнице.

Этот вид варварства очень распространен. Условно я разделил его на два подвида: вымогательство и грабительство. Подробнее мы остановимся на этом чуть позже.

Теперь же давайте поговорим о механизме, который наряду о основными — уже рассмотренными в гл. 5–6 причинами — способствует «процветанию» варварства в медицине.

Врачи изобрели прекрасную систему, позволяющую безнаказанно и неограниченно долго издеваться над больными. Ее название — «специализация».

Надо сказать, что существовала она не всегда, по крайней мере в нынешнем виде. Такого понятия не было во времена Галена или Авиценны. Этих врачей — по сегодняшней терминологии — можно назвать врачами общей практики. Они знали о всех, хотя и скромных, достижениях тогдашней врачебной науки и лечили не болезнь, а больного. Не занимались они лишь хирургией и акушерством. Больше того, мы знаем, что врачи, кроме лечения, занимались астрологией, алхимией, поэзией и другими делами. И на все у них хватало времени.

Уже в Новой и Новейшей истории произошло — как объясняют врачи, «в связи с усложнением медицины» — разделение ее на множество, сначала довольно условных, а затем все более очерченных областей.

Специализация в какой-то мере, безусловно, необходима, но в современной медицине она иногда приводит к абсурду.

Дошло до того, что отдельные органы они разделили пополам! Одну половину почки лечит уролог, а другую нефролог; одну половину поджелудочной железы — гастроэнтеролог, вторую — эндокринолог. Причем никакой серьезной научной мотивации под таким разделением нет. Сердце, например, тоже выделяет гормоны, но это же не стало основанием для включения его в компетенцию эндокринолога.