Чтение онлайн

Гуггенхайм Бильбао был сдан в срок и в рамках бюджета. Точнее, он обошелся на 3 процента дешевле, чем ожидалось. И, как мы видели в предыдущей главе, принес ожидаемые плоды и даже больше, что позволило проекту войти в число тех самых 0,5 процента крупных проектов, которые выполняют все обещания. Этот успех вознес Фрэнка Гери в высший эшелон мировых архитекторов, что привело к появлению множества других заказов и огромному количеству выдающихся работ по всему миру.

Из этого контраста можно извлечь много полезного.

ЭКСПЕРИРИ

"Планирование" - понятие с багажом. Для многих оно вызывает в памяти пассивное занятие: сидеть, думать, смотреть в пространство, абстрагируясь от того, что вы собираетесь делать. В своей более институциональной форме планирование - это бюрократическое упражнение, в ходе которого специалист по планированию пишет отчеты, раскрашивает карты идиаграммы , составляет программы действий и заполняет поля на блок-схемах. Такие планы часто похожи на расписание поездов, но они еще менее интересны.

Многое в планировании действительно соответствует этой задаче. И это проблема, потому что относиться к планированию как к упражнению в абстрактном, бюрократическом мышлении и расчетах - серьезная ошибка. То, что отличает хорошее планирование от остальных, - это нечто совершенно иное. Оно отражено в латинском глаголе "experiri". Experiri означает "пробовать", "испытывать" или "доказывать". От него произошли два замечательных слова в английском языке: experiment и experience.

Подумайте, как люди обычно учатся: Мы возимся. Мы пробуем это. Мы пробуем это. Мы видим, что работает, а что нет. Мы итерируем. Мы учимся. Это эксперимент, создающий опыт. Или, выражаясь языком теоретиков, это "опытное обучение". У нас хорошо получается учиться, экспериментируя, что очень удачно, потому что мы ужасно не умеем делать все правильно с первого раза.

Временами работа требует упорства, и всегда нужно быть готовым учиться на неудачах. "Я не потерпел неудачу десять тысяч раз", - сказал Томас Эдисон. "Я успешно нашел десять тысяч способов, которые не сработали". Это не было гиперболой. Чтобы понять, как сделать недорогую и долговечную нить накаливания для лампочки, Эдисону пришлось провести сотни экспериментов с различными веществами, прежде чем он нашел тот самый способ - углеродистый бамбук, который сработал.

Эксперименты при планировании требуют моделирования предстоящего проекта. С ее помощью вы можете внести изменения в симуляцию и посмотреть, что произойдет. Изменения, которые работают - изменения, которые приведут вас к коробке справа, - сохраняются. Те, которые не работают, отбрасываются. В результате многочисленных итераций и серьезного тестирования симуляция превращается в творческий, строгий и детальный план, то есть в надежный план.

Однако гениальность нашего вида заключается в том, что мы можем учиться не только на собственном опыте, но и на опыте других людей. Сам Эдисон начал свои эксперименты с нитью накаливания, изучив результаты многих других ученых и изобретателей, которые пытались создать эффективную лампочку до него. И как только он разобрался с проблемой, любой желающий мог пропустить эксперименты, изучить то, что сделал он, и сделать работающую лампочку.

И все же, даже если я узнаю решение проблемы лампочки, предложенное Эдисоном, моя первая попытка сделать работающую лампочку почти наверняка окажется сложной. Она будет медленной, и моя лампочка может работать плохо. Поэтому я делаю это снова. И у меня получается немного лучше. И я делаю это снова, и снова, и снова. И мне становится намного лучше. Это называется "положительная кривая обучения": С каждой итерацией все становится проще, дешевле и эффективнее. Это тоже опыт, и он бесценен. Как гласит старая латинская поговорка, "Repetitio est mater studiorum" - "Повторение - мать учения".

Хороший план - это тот, в котором скрупулезно применяются эксперименты или опыт. Великий план - это тот, в котором неукоснительно применяются оба способа. В этой главе я рассмотрю, как использовать эксперименты в планировании; в следующей главе - опыт.

"ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ КАРАКУЛЬ"

Плохой план - это тот, в котором не используются ни эксперименты, ни опыт. План строительства Сиднейского оперного театра был очень плохим.

Австралийский искусствовед Роберт Хьюз назвал работу Йорна Утзона на конкурсе дизайна "не более чем великолепными каракулями". Это немного преувеличено, но не сильно. Работа Утзона была настолько скудной, что даже не соответствовала всем техническим требованиям, установленным организаторами, но его простые эскизы были бесспорно блестящими - возможно, слишком блестящими. Они заворожили жюри и отмели все возражения, оставив множество вопросов без ответа.

Главная загадка заключалась в изогнутых оболочках, лежавших в основе замысла Утзона. Они были прекрасны на двухмерной бумаге, но какие трехмерные конструкции позволят им устоять? Из каких материалов они будут сделаны? Как они будут построены? Ничего из этого не было продумано. Утзон даже не проконсультировался с инженерами.

В этот момент организаторам конкурса следовало бы поздравить Утзона с его видением и попросить его взять все необходимое время для экспериментов с его идеями и использования опыта других для разработки серьезного плана. После этого можно было бы составить смету расходов и сроков, утвердить бюджет и начать строительство. Это был бы подход по принципу "думай медленно, действуй быстро". Но все произошло не так, а совсем наоборот. Сиднейский оперный театр - образцовый пример подхода "думай быстро, действуй медленно".

Ключевой фигурой, стоявшей за проектом оперного театра, был Джо Кэхилл, премьер-министр штата Новый Южный Уэльс. Кэхилл занимал свой пост уже много лет и был болен раком. Как и многие другие политики до и после него, он задумался о своем наследии. И, как и многие другие политики до и после него, он решил, что проводимой им государственной политики недостаточно, что его наследие должно принять осязаемую форму грандиозного здания. Но коллеги Кэхилла по Австралийской лейбористской партии не разделяли его мечту. В Новом Южном Уэльсе ощущалась острая нехватка жилья и школ, и вкладывать государственные деньги в дорогой оперный театр казалось им безрассудством.

Столкнувшись с классической политической дилеммой, Кэхилл выбрал классическую политическую стратегию: Он занизил стоимость, чему отчасти способствовала смета, подготовленная для судей конкурса, которые просто заполнили большие пробелы в плане оптимистичными предположениями и пришли к выводу, что проект Утцона был самым дешевым из всех претендентов.

И Кэхилл поторопил процесс. Он постановил, что строительство начнется в феврале 1959 года, независимо от состояния планирования. Не случайно выборы должны были состояться в марте 1959 года. Он даже приказал своим чиновникам начать строительство и "добиться такого прогресса, чтобы никто из моих преемников не смог его остановить". Это была стратегия "начать рыть яму", о которой говорилось в главе 2. И она сработала для Кэхилла. К октябрю 1959 года он был мертв, но оперный театр был жив и строился - хотя никто не знал, что именно они строят, потому что окончательный проект еще не был разработан и нарисован.

По мере того как Йорн Утзон работал, он видел, что предстоящие задачи многочисленны и сложны, и это было бы прекрасно, если бы проект существовал только на его чертежном столе. Но в условиях продолжающегося строительства нерешенные проблемы и неприятные сюрпризы становились лишь вопросом времени и погружали проект все глубже и глубже в задержки и красные чернила. Утзон трудился не покладая рук, и в конце концов ему удалось разгадать загадку, как построить изогнутые оболочки, заменив их оригинальной, но значительно более вертикальной конструкцией, чем та, которую он набросал вначале. Но к тому времени было уже слишком поздно, чтобы избежать катастрофы.

В основном благодаря поспешному началу строительства быстро росла только стоимость. Законченные работы даже приходилось взрывать и расчищать, чтобы начать заново. Проект неизбежно превратился в политический скандал. Новый министр, презиравший Утзона, подверг его травле и преследованиям и даже лишил его гонорара. В 1966 году Утцона фактически вытеснили и заменили в середине строительства, когда здание было едва возведено, а внутренние работы не проводились. Он и его семья тайно покинули Австралию, проскользнув на борт самолета за несколько минут до закрытия дверей, чтобы избежать внимания прессы.