Чтение онлайн

Я на семинаре по естественно-научному воспитанию малышей. Руководитель кружка юных зоологов Юля делится опытом: «Обычно дети приходят ко мне в семилетнем возрасте. На первом занятии я выставляю на стол камень, куклу, выпускаю морскую свинку и спрашиваю: что здесь живое? Дети, как правило, отвечают сразу. Но я прошу доказать. Будущие ученые должны научиться подбирать аргументы в защиту своих высказываний. Поэтому я говорю: сейчас я буду вас путать, а вы мне доказывайте, что морская свинка — живая.

Как они стараются, все громко кричат:

— У свинки глазки!

— И у куклы глазки.

— Свинка бегает!

— И машина бегает — двигается.

— Свинка теплая.

— И мотор у машины теплый, когда работает.

И так долго-долго. Иногда кто-нибудь скажет, что свинка размножается. Это высший пилотаж. Но и этого аргумента недостаточно. Вот отвалился от камня кусочек. Он размножился или нет? Был один камень, а стало много — два. Моим неискушенным новичкам должно стать ясно: не могут они самостоятельно ответить на этот вопрос. Тогда я достану микроскоп и покажу им клетку. Только на клеточном уровне можно действительно доказать, что живое, а что — неживое».

Мне все это очень нравится. Я вдохновенно записываю за Юлей, в чужих детских репликах слышу голоса своих первоклашек. А уж Юлю так ясно себе представляю, словно она — это я. И такое занятие у нас получилось (на бумаге, конечно) — стройное, красивое, последовательное, — что хочется сразу воплотить его в жизнь.

Почему бы на следующей неделе и нам не обсудить живое и неживое? Да нет, прямо завтра!

— Мы вчера записали в тетрадях одно очень важное слово: жизнь. Я попросила вас поразмыслить над серьезным вопросом: что такое живое и чем оно отличается от неживого. Готовы к обсуждению?

Готовы и рвутся в бой. Что там полагается по сценарию? Глазки, ушки? Умеет бегать?

— Я знаю! Живое — это в чем есть жизнь.

— Как это?

— Ну, то, что внутри, оно невидимое.

— И я знаю. Живое — это то, что может умереть.

Крутой вираж. Где же глазки?

— Стоп! Давайте-ка поиграем. Я буду называть разные слова, а вы просто отвечайте: живое — неживое. Начали! Стол.

— Неживой.

— Окно.

— Неживое.

— Цветок.

— Живой.

— Машина.

— Неживая.

— Дерево.

— Живое.

— Камень.

— Неживой.

— Пианино.

— Живое.

— Пианино?

Настойчиво и единогласно:

— Живое!

— Почему?

— Оно из дерева. А дерево живое.

— Но ведь и стол из дерева. Вы говорите, он неживой.

— В пианино музыка живет. А вы сами говорили — музыка живая.

— Тогда и магнитофон живой?

— Неживой. Он холодный.

Вот тебе и раз! И, главное, бьют в точку. Вообще про музыку как-то сложно возражать. Мне, по крайней мере. Попробуем с другой стороны.

— Хорошо, а земля?

— Неживая… Нет, живая! На ней вон сколько всего растет. Это же из нее растет!

— А вода?

— И вода живая. Она же поет. А все, что поет, живое. Музыка — живая.

— У живого есть душа.

— Но как же это определить? — я все еще пытаюсь вернуться к заданному сценарию.

— Так почувствовать можно!

Ах так? Ну ладно!

— Тогда скажите, а кукла живая?

Без тени сомнения:

— Днем неживая, а ночью живая. Ночью все куклы оживают, потому что они похожи на людей.

Это что же такое? Следствие моей педагогической ереси? Всяких игр вроде «На свете все на все похоже»? Неужели — прощай, естественнонаучность? Но как же все-таки интересно!

— А кукла может умереть?

— Сломаться?

— Ну да, если какой-нибудь грубиян оторвет ей голову?

— Тогда она ночью точно не оживет!

— Да, хороший разговор! — говорит один очень умный и подводит вместо меня итог. — А вообще-то и камень может ожить… Если очень захочешь. Все может превращаться.

День окончен. Делаю выводы. Обнаруживаю, что я почти счастлива. «То, что поет, живое!» Кто осмелится с этим поспорить?

Правоверные иудеи начинают свой день словами: «Благодарю тебя, Господи, что не сделал меня женщиной!» И в этом люди самых разных вероисповеданий с ними вполне солидарны. Люди мужского пола, конечно.

Но если ты женщина, да к тому же учитель, что сказать Господу?

Быть не-мужчиной-учителем очень трудно. Известные педагоги в большинстве своем рождались мужчинами. Мужчина, он и размером больше, чем женщина: ка-а-ак пройдется, ка-а-ак взглянет — сразу понятно: сила. А силу все уважают. Включая детей.

Ну а если ты женщина?

Приходится делать вид, что ты все можешь, как настоящий мужчина. Серьезно так притворяться, иначе тебе не поверят.

Но сколько ни притворяйся, на самом-то деле ты женщина. Глядь — а все силы потрачены на притворство. Ничего не осталось. Приходишь домой, а там уже все собрались — муж и дети. Муж говорит:

— Смотрите, кто к нам пришел: выжатый лимон! Ты зачем так устала? Чтобы нам ничего не досталось?

И дети кричат:

— Конечно, им все самое лучшее! Ты их больше любишь!

Тогда учитель-женщина улыбнется и скажет:

— Что вы, что вы! Я совсем не устала! Видите: я веселая. Сейчас всех поцелую, со всеми уроки выучу и пирог испеку.

И вот ты всех целуешь, печешь пироги и думаешь: как бы тетрадочки незаметно проверить? Как бы неслышно родителям Наденьки позвонить? И родителям Петеньки. И родителям Оленьки. И учителю физкультуры: что там с воскресным походом?

Но если домашние тебя за этим застукают, то обидятся страшно.

Муж скажет:

— Ты все время мне изменяешь!

Женщина-учитель только руками всплеснет:

— У меня на это времени нет! Я же все время работаю.

— А я о чем говорю? У тебя к работе эротическое отношение!

Ты поплачешь немного и помолишься перед сном: «Господи! Помоги мне быть женщиной и учителем. Одновременно, Господи!»

Но Господь тебя не услышит. Он ведь тоже мужчина.