Чтение онлайн

— Хорошо, — я растер лицо и сел на кровати. — Садитесь, будем разговаривать серьезно.

Вася помялась, разом растеряв всю свою решимость, но потом взяла себя в руки и села в кресло, сложив свою здоровенную косу себе на колени. Исключительно привлекательные колени.

Подумал и тут же одернул себя, уже в который раз я смотрю на Васю с интересом, и все больше нахожу в ней больше любопытных деталей.

— Ладно, чего уж там, — она схватилась за косу, как за спасательный круг. — Дух знаний, впрочем, как ты и сказал, почти ничего мне не рассказала.

— Я говорил тебе про конкретику, — напомнил я и вдруг вспомнил еще кое-что. — Постой, ты тогда сказала, что у тебя она есть. Что это было?

— Ой, ну…

Она снова замолчала, на ее щеках появились алые пятна, а я внезапно понял, что чувствую, как дробно бьется ее сердце.

— У нее еусть на теле знаук, — сбила меня с мысли Жу. — Онау думала, чтоу он стаунет ключоу к разгаудке ее тауйны.

— Знак? Какой знак? — я поднялся. — Ты можешь показать?

Этот вопрос заставил Васю вжаться в спинку кресла, а по мне прошла волна ее испуга. Нет, даже не волна, я просто снова ощутил ее эмоции. У самого даже сердце сбилось с ритма. Что за ерунда? Последствия использования магии крови?

— Хорошо, — я поднял ладони вверх. — Нарисовать-то сможете? Раз посмотреть нельзя.

Я сразу понял, почему она так разволновалась. Видимо, знак расположен где-то на теле и мне, как мужчине, на него смотреть было нельзя. Понял, принял, как говорит Григорий.

— Да, мы это уже сделали, — смущенно ответила Вася и вытащила из кармана обрывок листка. — Вот он.

Завитушка, загогулина, черточки какие-то. Хрень, а не знак.

Я долго крутил рисунок в руках, переворачивая и разглядывая его под разными углами. Но ничего похожего в жизни не видел. Хотя в последнее время у меня постоянно ощущение, что ко мне попадают исключительно уникальные знания.

На всякий случай я даже поднял в памяти знаки из магии крови, но там совпадений не нашлось.

— Чтоу думауешь?

— Не знаю, что это, — честно ответил я. — Даже ни на что не похоже. Возможно, что-то из призрачной силы. Вроде что-то такое я рисовал, когда открывал дверь в тоннеле. Ты тоже не знаешь, что это?

— Неут. Вроуде похоуже на стаурые симвоулы, но этоу если раузделить егоу на чаусти. Вместе я никагдау не виделау такое.

— Но давай хотя бы это сделаем. Бывает же, что переплетают заклинания для большей силы, так и тут может быть.

Я достал купленный у Аррана блокнот, так все время и носил его с собой, и перерисовал знак на страницу. На остальных, под руководством Жу, изобразил те символы, которые она в нем разглядела.

Получалась какая-то мешанина: жизнь, смерть, любовь, женщина, мир, небо, врата, клад.

— Будто кто-то оставил нам послание, — вслух подумал я. — И нам только нужно его расшифровать. Вот только в случае такой древности, разгадка может зависеть от множества факторов.

Я начал переставлять местами рисунки.

— Вот здесь можно подумать, что знак раскрывает ситуацию в тоннеле: смерть Васи, возвращение ее к жизни, врата к храму, клад в нем. А если сложить по-другому, то смысл полностью меняется. Что Васю убили, сделали бессмертной, чтобы запечатать врата с кладом. Или что она несет жизнь и смерть. Или что она и есть клад.

— Неприятно слушать о себе в третьем числе, — поморщилась Вася.

— Прости, я размышляю, — я глянул на Жу, — у тебя какие мысли?

— Еусть пароучка. И мнеу они не слиушком нраувятся, — помолчав, ответила она.

— Дух-хранитель ничего про них мне не сказала. Просто ответила, что у нее нет сведений и все, — расстроенно добавила Вася. — А вдруг это что-то опасное?

— Как я понимаю, — я продолжал смотреть на кошку, — ты ей тоже ничего не сказала?

— Да что вы заладили! Сказала, не сказала! Мне уже и без этого страшно! Говорите толком! — вспылила Вася.

— Я вижу, что тебе страшно, — заметил я, мигом ощутив, как колотиться ее сердце. — Мы во всем разберемся. Итак, Жу, что ты знаешь?

— Я думау, чтоу ты неу простоу так встретил ее на пути. Чтоу она лишь чаусть большой заугадки.

— Но Ли говорил другое. Что именно так спрятали вход в храм, Жу, — напомнил я ей про то, что, по их словам, только избранный сможет туда пройти.

— Боюсь, чтоу мы оушиблись в своуих предполоужениях. И тут зашиуфровано нечто более сеурьезное. Теум более мыу не знауем, кто заупечатал храм.

— Что вы меня оба пугаете?! Что все это значит?! Что такого более серьезного может быть в этом знаке?

— Мы сможем это понять, дорогая моя Василиса Михайловна, если только ты честно расскажешь нам про себя, про свою силу и все, что ты помнишь.

Воцарилась тягучая тишина. Я одновременно слышал свой и ее стук сердца. Ей было страшно, очень страшно. Вот только я не знал, чего именно она боялась.

— Ладно, я готова вам все рассказать, — упавшим голосом сказала она и сбросила с колен косу.

— Я толком ничего и не помню, — начала Василиса. — Какие-то бессмысленные картинки проносятся перед глазами, но они никак не связаны друг с другом. Но одно я поняла точно: у меня никогда не было способностей к магии. Точнее, таких возможностей не было. Не смотрите на меня так! Из-за этого и не говорила никому. Ощущала себя полной бездарностью! Мне сложно это объяснить. Вот, послушайте, к примеру, перед вами ставят тарелку, вы берете ложку и начинаете есть — знакомое, понятное движение. Или же, к примеру, магия. Леш, ты же не задумываешься, когда ее используешь, так ведь?

— У меня опыт, — пожал я плечами.

— Вот. И даже если отобрать у тебя память, ты все равно сможешь сотворить заклинание. По привычке. А у меня такого нет. Вот с супом все нормально, а с магией нет. Сами плетения я понимаю, нити, напитать их силой, а как дальше и что дальше — белый лист.

— Это может говорить только о том, что ты не была обучена или что у тебя были очень слабые способности. Такое бывает, — мягко сказал я.

— Я тоже так подумала, Леш! Но всему же можно научиться! Я же не глупая! И сколько бы мне раз ни показывали заклинания — я их не могу сделать. Точнее, могу, но выходит ерунда какая-то. Взрывная к тому же. Будто я не предназначена для такой силы.

— А прошлое? Может там есть какие-то подсказки?

— Даже описать ничего не могу. Будто теснота, бессилие и какое-то ощущение предрешенности, — с тоской ответила она. — С момента, как я ожила, память ничто не цепляет. Кроме чего-то бытового. Я помню как есть, умываться и что на кровати нужно спать.

— Возможно, с учетом всего описанного, ты родилась в очень закрытом сообществе, где не принято было заниматься магией. А время? Эпоха? Какие повозки были, в чем ходили?

— Ничего такого, что можно четко вспомнить. Платье всегда одно и то же. Дурацкое, к слову!