Чтение онлайн

– Месяц, – пожала я плечами. Надеюсь, он не начнет сейчас разглагольствовать на тему того, что юной студентке здесь не место.

– И тебе нравится? – Сафонов и не думал меня осуждать, смотрел с интересом.

– Да, – подумав, ответила я. Мне действительно здесь нравилось.

Профессор кивнул, словно подтверждая какие-то свои догадки.

– А вы с кем сюда пришли? – осмелев, спросила я. Наш диалог стал походить на человеческий.

– С друзьями, – коротко ответил он, поднимая глаза на второй этаж. У него еще и друзья есть. Не коллеги, не профессора, не поклонники его блестящего ума, а друзья! Надеюсь, они не такие зануды, как Сафонов, и хоть иногда улыбаются.

– Ладно, – я решительно слезла со стула. – Ваши друзья, наверное, потеряли вас. А мне надо идти.

– А ты еще будешь… танцевать? – запнувшись, спросил Сафонов.

Танцевать, зная, что на меня пялится профессор? Да ни за что в жизни! Я уже твердо решила, что отпрошусь сегодня пораньше и попрошу кого-нибудь меня подменить.

– Нет, я уже собиралась домой.

– Это небезопасно, я тебя провожу, – профессор коротко посмотрел на меня. Из-за света прожекторов его синие глаза напоминали сверкающие льдины. Но они не были холодными и безжизненными. В их глубинах таился целый снежный океан, который переливался, озарялся всполохами всех оттенков синего, завлекал полуоттенками и полутонами. В эти глаза можно было смотреть бесконечно, как в переменчивые глубины ледовитого океана. Почему я раньше этого не замечала? Из-за очков?

Я улыбнулась своим странным мыслям. Он хочет меня проводить? Пусть проводит. Гиперразвитое чувство ответственности вряд ли позволит этому мужчине отпустить девушку ночью одну.

– Сейчас, я переоденусь, – просто ответила я без всякого кокетства, без отнекиваний. В конце концов, с его стороны это просто проявление вежливости.

Сафонов кивнул и расслабленно откинулся на спинку стула. На секунду я зависла, впитывая эту фантастическую картину. Профессор с бокалом виски в руке свободно и непринужденно сидит за барной стойкой. Предательски тонкая ткань футболки прорисовывает мощный мускулистый торс. Да ё-моё! Он что, в качалку ходит? Да в жизни не поверю!

Резко развернувшись, я направилась в служебное помещение. Все-таки Ритка была права, Сафонов – обычный мужчина. Нет, не обычный, он – шикарный, умный и загадочный мужчина. Почему раньше я не чувствовала его мужского обаяния? Ведь не в костюме же дело и даже не в очках. В университете профессор был наглухо застегнут на все пуговицы и закрыт на все замки. Он не позволял себе ни одной лишней эмоции. Поэтому все считали его бездушным и высокомерным снобом. А какой он на самом деле? А черт его знает! Но сегодня я увидела чуть больше, и это лишний раз напомнило мне, что судить о человеке по обложке не стОит. У каждого глубоко внутри – свой океан, и выбирать только тебе, захочешь ли ты погрузиться в эти глубины.

Встряхнувшись, я дошла до служебной комнаты, быстро переоделась, договорилась с другой танцовщицей о замене, пообещав выручить ее в следующий раз. С рюкзаком наперевес я вышла в зал. Сафонов по-прежнему сидел за барной стойкой. Я тихо подошла к нему, любуясь широкой спиной, богатырским разворотом плеч, мощной шеей. Это, наверное, алкогольные пары танцующих так на меня подействовали.

Внезапно оробев, я осторожно коснулась мужского плеча. Сафонов медленно развернулся ко мне. Наши взгляды зацепились. Я чутко уловила, как его зрачки расширились. Я шумно втянула воздух через нос. Я чувствовала себя пьяной, хоть и не пила. Голова приятно кружилась. Мне было на удивление хорошо. Я бы отдалась сейчас музыке, плавно покачиваясь на ее волнах, но меня ждал мужчина. И я лишь опустила ресницы, успокаивая дыхание и волнующуюся кровь. Профессор крепко взял меня за руку и повел к выходу. Оказывается, приятно быть ведомой, отдаваясь во власть сильной, уверенной руке.

В молчании мы вышли на улицу. Прохладный воздух отрезвил. Я осторожно убрала свою руку из мужской ладони и огляделась по сторонам. Возле входа стояло такси. Сафонов подошел к машине и галантно открыл мне дверь, я села внутрь. Мужчина расположился рядом. В машине сразу стало тесно. Я старалась смотреть прямо перед собой. Мое дыхание отчего-то сбилось, и я пыталась незаметно выровнять свои шумные вдохи-выдохи.

Я назвала водителю адрес университетского общежития. Профессор удивленно посмотрел на меня.

– Ты живешь в общежитие?

– Да, – ответила я. – Я приехала с другого города…

За два года профессор так ничего и не узнал о жизни своих студентов. Нормально ли это? Думаю, да. Сафонов мыслил другими категориями. На первом месте для него была математика. Поэтому он и добился таких научных высот в своем возрасте.

– А твои родители?.. – мужчине было неловко задавать этот вопрос, он вторгался на территорию моей личной жизни. Но назад не отступал.

– Мама с отчимом остались дома. Недавно у них родился сын…

Я тепло улыбнулась, вспомнив пухлого неуклюжего Мишку.

– То есть у тебя есть брат? – уточнил профессор.

– Да, – я посмотрела на мужчину.

Улыбка всё еще теплилась на моем лице, и мужчина внимательно рассматривал меня, как будто хотел запомнить каждую черточку.

– У меня тоже есть старшая сестра, – разоткровенничался Сафонов.

Я попыталась представить профессора маленьким мальчиком, который хвостиком таскался за своей старшей сестрой, и не смогла. Скорее всего, он с детства был не по годам серьезным и важным. Я прикусила губу, скрывая улыбку.

– Что? – Сафонов заметил это и, наморщив лоб, удивленно посмотрел на меня.

– Пытаюсь представить вас пятилетним мальчиком, – позволила я своей широкой улыбке расползтись по лицу.

– И не получается? – серьезно уточнил он. В его глазах заплясали заразительные смешинки.

Я покачала головой.

– Не получается.

Я рассматривала мужской полупрофиль, освещенный редкими вспышками уличных фонарей, проносящихся за окном. Мужественное, вдумчивое лицо. Такие притягательные лица видишь иногда у спортсменов в секунду наивысшего пика их выступления. Максимальная сосредоточенность, отрешение, мужская воля в чистом ее проявлении. Профессор был красив мужской, брутальной красотой. Волевой подбородок, четкие резкие черты лица, крупный прямой нос. Я перевела взгляд на губы. Нижняя губа чуть полнее верхней. Но почему-то мне казалось, что мягкость мужских губ обманчива, и на ощупь они упругие, горячие, требовательные…

От этих мыслей меня обожгло внутри. Корнилова, ты думаешь о том, какие губы профессора на ощупь? Окстись!

Я отвернулась к окну, но довольная, широченная улыбка не хотела покидать моего лица. Как будто я побывала на свидании с офигенным мужчиной, и сердце замирало в предвкушении новых встреч. Я мысленно одернула себя. Встречи-то, безусловно, будут. В университете на парах, а еще на экзаменах, где профессор влепит мне двояк, если я буду пялиться на его губы!

Тем временем, мы подъехали к общежитию. Я коротко взглянула на Сафонова, он перехватил взгляд и медленно, словно колеблясь, взял мою ладонь в свою руку. Я застыла, как кролик перед удавом. Мужчина, обжигая синими всполохами света в глазах, поднес мою руку к своим губам и, щекоча дыханием, чувственно прикоснулся к обостренной коже. Тысячи ошарашенных мурашек бестолково пробежались по телу. Я забыла, как надо дышать. Моим легким стало тесно в грудине, потому что там бесновалось ошалелое сердце.

– Спокойной ночи, Дарья… – низкий вибрирующий голос задевал струны где-то глубоко внутри меня.

Медленным, поглаживающим движением он отпустил мою руку на волю. Рванув ручку двери, я нервно сглотнула и пискнула:

– Спокойной ночи, Сергей Алексеевич.

Сафонов

Я проводил взглядом тоненькую фигурку. Не оглядываясь, Дарья быстро нырнула в дверь общежития. Испугал ты ее, Серега, своим порывом. Я и себе не мог объяснить, зачем вдруг полез целовать ей руку. Мне нестерпимо хотелось поцеловать девушку в губы, крепко, по-взрослому, вжимая ее дрожащее тело в себя. Но я сдержался. И поцеловал руку. И насмерть перепугал девчонку! Блять!