Как говорить с детьми об искусстве.
Шрифт:
Верно, и это лишний раз подчеркивает мотив страдания: осколки зеркала острые, ими можно порезаться… Тут возникает и другая мысль: когда-то живопись считалась точным, зеркальным отражением действительности.
Пикассо показал нам мир, который рушится у нас на глазах, и такой мир может отражаться только в разбитом зеркале. В живописи Пикассо гармония отсутствует потому, что ее нет в самом предмете изображения.
На картину неприятно смотреть
Горе не может быть приятным. Почему же должно быть приятно смотреть на картину, изображающую горе? Это один из вопросов, которые поднимает Пикассо. В искусстве его предшественников страдание изображалось более или менее идеализированно, иногда довольно жестоко, но зрителю это казалось приемлемым, потому что он всегда оставался лишь сторонним наблюдателем. Пикассо же стал первым художником, который захотел — и смог — показать страдание изнутри: не только внешние его проявления, а то, что мы сами пережили или переживаем в глубине души. Страшит и пугает, по мысли автора, не картина, а само зрелище страдания.
А плачущего мужчину Пикассо тоже мог бы изобразить?
Несомненно мог бы. Но получилось так, что в то время он был близок с Дорой Маар, она составляла часть его жизни и послужила ему моделью. Тот факт, что картина изображает именно женщину, добавляет любопытную подробность: в ее страдании есть что-то нелепое. Все, за чем она так следила и что придавало ей женственность и привлекательность — прическа, серьги, шляпка, — здесь выглядит жалко, хуже того — уродливо-комично. Плачущая женщина может быть трогательной, но если у нее с ресниц потекла тушь, лицо сразу превращается в карикатурную клоунскую маску…
Зачем писать картину, которая может показаться зрителю неприятной?
Пикассо вообще пишет не для того, чтобы нравиться. Он делает это для себя, поскольку испытывает потребность что-то выразить средствами живописи. Если картина «доходит» до зрителя, если люди понимают, что хотел им сказать художник, это замечательно. Но главная цель Пикассо совсем другая. Дело не в том, приятна картина для глаза или нет: в данном случае она не предназначена для украшения интерьера. Это не декоративный элемент, а способ сказать правду. Здесь нет ни притворства, ни лицемерия. Картина обнажает страдание и показывает, что оно делает с человеком — буквально рвет его на части.
— 26
Номер 3: Тигр
Номер 3: Тигр
1949. Холст, ДВП (древесно-волокнистая плита), масло, алюминиевая краска
1 57,4х94,2 см
Музей Хиршхорна и Сад скульптур, Смитсоновский институт, Вашингтон, США
Джексон Поллок
1912, Коди, Вайоминг — 1956, Спрингс, Ист-Хэмптон, Нью-Йорк
Да, но зато грандиозная. Такое не каждый день увидишь!
Это действительно дело рук художника?
Да, Поллок был настоящий художник. Он прекрасно владел и карандашом, и кистью. Но в определенный момент он почувствовал, что именно такая живописная манера лучше всего может выразить то, что он хочет сказать.
Тут же ничего не разобрать!
На первый взгляд это просто хаос, но все-таки можно различить формы и цвета. Чувствуется, что перед нами нечто чрезвычайно сложное и запутанное.
Что бы это могло быть?
Неизвестно — и вряд ли можно узнать. Нельзя сказать ничего определенного. Может быть, художник как раз и хотел показать нам что-то, чему нет названия, что нельзя понять. Все перепуталось: сплошные вопросы и никаких ответов. Так бывает и в жизни…
Все пространство заполнено разными красками
На картине все краски живут своей жизнью: они переплетаются, как веревки, но не смешиваются. Цветные нити без конца пересекаются, то становятся толще, то делаются такими тонкими, что вот-вот оборвутся. И это не один, а много слоев — под верхним есть и другие: густая, невидимая сеть красного, желтого, зеленого, белого, черного… Художник использовал столько красок, сколько смог.
Если долго смотреть на это полотно, начинает кружиться голова
Да, потому что мы привыкли следовать взглядом за линиями, которые видим на картине, а тут линии обманчивые: они никуда не ведут. Взгляд теряет направление — не на чем сосредоточиться, не за что ухватиться. Возникает ощущение, что тебя кружит смерч или швыряет из стороны в сторону штормовой ветер.
Так и есть. Он расстилал холст прямо на полу и разбрызгивал краску через отверстия, пробитые в жестяной банке. Он поворачивался в разные стороны, направляя потоки краски к центру, выбирая для каждой свой путь, наблюдая, как они разбрызгиваются и растекаются по поверхности. Поллок не пользовался кистью, поэтому кажется, что краски сами выбирали, где и как лечь. Однако художник, перемещаясь вокруг холста и контролируя движения руки, сводил элемент случайности к минимуму. Все подчинялось строгому расчету.
Как ему пришла мысль использовать такой необычный прием?
В годы Второй мировой войны многие художники из Европы уехали в Америку. Среди них был немец Макс Эрнст, известный своими экспериментами с новой техникой. Однажды Поллок посетил его мастерскую и увидел, как тот льет краску прямо на холст, чтобы поверхность стала пятнистой. Эрнст в дальнейшем не стал разрабатывать этот метод, а Поллок взял его на вооружение. Такой прием разбрызгивания краски получил название дриппинг (от англ. drip — «капать», «стекать»). Есть и французский термин — ташизм («живопись пятнами»).
Писал ли Поллок в другой манере?
Он обратился к «дриппингу» в определенный период своего творчества, но это стало логическим продолжением его предыдущих работ. Одной из ранних тем Поллока было изображение сражающихся людей и животных. На этих картинах, перегруженных фигурами, царила страшная неразбериха. В один прекрасный день художнику это надоело, и он решил вообще избавиться от персонажей. Фигуры окончательно исчезли из его полотен — словно вырвались за рамки или стерли друг друга в порошок. Остался только хаос…